Вот такие Веселовы, или 2 сказочные повести про прикольных домовых - Эльвира Смелик

Неприятности начались с утра. Как обычно и бывает. С утра много чего начинается. Новый день, например, или уроки в школе. Вот и неприятности решили не отступать от традиции.

А ведь всё шло своим чередом.

Никиту разбудил папа. Сказал, наклонившись над кроватью:

– Никитос, пора! Не то в школу опоздаешь.

Никита встал, поплёлся на кухню, нехотя сжевал глазированный сырок, потом умылся, оделся – сами видите, всё как всегда! – дёрнул за лямку школьный рюкзак…

Ха! И ничего он не дёрнул. Как тут дёрнешь, если нет ни лямки, ни рюкзака?!

Никита заметался по комнате.

Идти в школу налегке гораздо удобнее. Но какой от этого толк?

Никита заглянул под стол, под кровать, сбегал в комнату к младшей сестре Арише: вдруг случайно рюкзак у неё оказался? Нет нигде!

И только он хотел бессильно упасть на стул и закричать в отчаянии: «Мама! Папа!» – как из большого ящика с игрушками донеслось озорное звонкое: «Ку-ку».

Что за чудеса?

Никита на цыпочках подкрался к ящику, осторожно приоткрыл крышку и сразу увидел свой пропавший рюкзак. Но это просто ерунда по сравнению с тем, что он ещё увидел! Из-за рюкзака, лукаво улыбаясь, выглядывал мальчишка: малюсенький, ростом примерно с солдатика из игрушечного набора, веснушчатый, лопоухий. С первого взгляда ясно – ужасный шалун.

– А вот и не считается! А вот и не считается! – тут же затараторил он. – Это я сам тебе подсказал. Надоело на одном месте сидеть. Ты совсем искать не умеешь. Если бы я не закукукал, ты бы меня, Пряталкина, вовек не нашёл. Значит, я опять прячусь. – Мальчишка полез вон из ящика. – Считай до пятидесяти.

– До каких пятидесяти? – пришёл в себя Никита. – Мне в школу пора. – Он скорее схватил рюкзак, пока мальчишка его опять не уволок. – Ты кто? И откуда ты вообще взялся?

Малыш не услышал его, спрыгнул на пол, шмыгнул Никите за спину и, пока тот разворачивался, как в воду канул.

Никита повертел головой. Никого.

Может, ему всё привиделось? Разве существуют на свете такие крохотные человечки? Да ещё способные утащить за собой и спрятать огромный, плотно набитый учебниками и тетрадями рюкзак.

– Никита! Ты что – заснул? – раздался из прихожей рассерженный мамин голос.

Мальчик метнулся прочь из комнаты.

Мама стояла с недовольно сведёнными бровями и стиснутыми в тонкую линию губами. Она прижимала ладони к ушам и растерянно озиралась по сторонам:

– Да что со мной такое?! Гудит и гудит, гудит и гудит.

А на плече у мамы сидело ещё одно странное маленькое существо, похожее на мобильный, и безостановочно гудело: «Ту-у, ту-у, ту-у, ту-у!» Но, кажется, мама его не видела и не чувствовала. Зато слышала превосходно, и от этого бесконечного гудения становилась раздражённой и сердитой.

– Ариша с папой уже ушли, – недовольно заявила она Никите. – А ты до сих пор не одет. – И, заметив, как сын пытается что-то сказать, категорично отрезала: – Ну-ка, быстро! И никаких разговоров!

На лестнице Никите с мамой встретилась соседка, семиклассница Настя.

– Здрасте! – беззаботно выпалила она и, размахивая сумкой, поскакала вниз, не замечая, что следом за ней катится по ступенькам мелкое мохнатое существо (то ли морская свинка, то ли хомячок) и оставляет за собой кучки грязных опилок.

«Хорошо, что мама торопится и ни на что не обращает внимания, – подумал Никита. – А-то бы досталось сейчас Насте за этот мусор! И что же всё-таки происходит? Откуда взялись эти странные маленькие существа: Никитин мальчишка, мамин «сотовый», Настин зверёк?! Чего они хотят от жильцов Никитиного подъезда?»

Оказалось, не только подъезда. Почти всех прохожих на улице сопровождали крошечные создания, похожие то на человечков, то на животных, то на какие-нибудь предметы. Они либо бежали следом, либо путешествовали верхом на людях: сидели на плечах или прямо на голове, высовывались из карманов и сумок, висели, крепко вцепившись в подолы и рукава. Многие пищали, бренчали, гудели, даже напевали. И – удивительно! – никто их не видел, кроме Никиты.