Мулан - Элизабет Рудник

Когда он вошёл в центральную комнату, дурное предчувствие полыхнуло ещё острее. Уже издали он заметил не притворённые до конца дверцы шкафа. Снедаемый страхом, он подошёл к шкафу и распахнул дверцы.

Шкаф был пуст.

Джоу охнул.

– Мой меч и доспехи! – воскликнул он. – Их нет.

Возглас прозвенел громко, наполненный чувством. Услышав за спиной шаги, Джоу даже не обернулся, когда в комнату вошла Ли и подбежала к нему.

– Кто мог сделать такое? – спросила Ли, глядя на мужа, который с бледным лицом и трясущимися руками стоял перед пустым шкафом.

Затем на пороге появилась разбуженная шумом Сиу. Она сонно тёрла руками глаза. Похоже, она и не заметила пустого шкафа. Её всецело занимало отсутствие чего-то или, точнее, кого-то другого.

– Где Мулан? – спросила она.

Мулан. Джоу прерывисто выдохнул. О чём говорит Сиу? Мулан в своей постели, где ей и положено быть. Но один взгляд на лицо Сиу – и он понял, что ошибается. Понимание, которое он отчаянно гнал от себя, стало облекаться плотью. Его собственные слова, брошенные в бессильном гневе, прозвучали в его ушах. «Знай своё место!» – сказал он. Он видел, как полыхнуло болью лицо Мулан, хотя в ту минуту, погружённый в собственное страдание, он отмахнулся от неё. Но теперь…

Отвернувшись от шкафа, он принялся шарить вокруг. Глядя на него, Ли удивлённо подняла брови.

– Моё предписание, – проговорил он, отвечая на незаданный вопрос. Он должен отыскать его. Если предписание не найдётся, останется лишь одно объяснение. Он сдвинул в сторону тарелки и миски, ища бумагу, которую он оставил в комнате несколько часов тому назад.

Но её нигде не было. Там, где вечером лежало предписание, теперь был гребень Мулан, увенчанный цветком лотоса.

Джоу поднял глаза и перехватил взгляд Ли. Ужас, который он испытывал в глубине души, был явно написан на лице жены. Оба понимали, что означает исчезновение доспехов и предписания.

– Ты должен её остановить, – воскликнула Ли, прижимая дрожащую ладонь к груди. – Северные варвары убьют её.

Джоу склонил голову. Мулан никогда не держала в руках оружия, не считая палки в детской игре. Она погибнет в первом же сражении. Но, если он раскроет обман, её также ждёт смерть. Её соратники, рядовые солдаты и военачальники, не оставят её в живых, узнав, что она предала их. Он должен её остановить.

Оставив плачущую жену и дочь, Джоу выбежал из дома и бросился к святилищу Феникса. Он не видел молний и не слышал грома. Его сердце было переполнено горем. Это его рук дело. Он сам оттолкнул Мулан и послал её на смерть.

Войдя в небольшой храм, он преклонил колени перед двумя памятными плитами, испещрёнными именами. Считалось, что плиты хранят мудрость и души всех прежних поколений рода. Предки внимали молитвам и отвечали на них. Он надеялся, что они услышат его и теперь.

– О, предки, – зашептал он, – я… я взываю о вашей помощи. Моя дочь совершила ужасную ошибку. Пожалуйста, защитите её.

Лишь завершив молитву, он позволил пролиться слезам. Позади стеной надвинулась гроза. И где-то там совершенно одна была его дочь. «Мулан, – думал он, – я так виноват перед тобой. Пожалуйста, вернись домой».

Поникнув головой, Джоу не увидел, как из-за статуи Феникса показалась крохотная, неприглядная и кособокая птичка. Одно её крыло волочилось по земле, голова была скошена набок. Птичка поглядела на Джоу, а затем спрыгнула на землю и выбежала из святилища. Когда на неё упала первая капля дождя, птица взъерошила перья, а затем, словно смирившись с неизбежным, почесала прочь из тулоу, хлопая здоровым крылом и подволакивая другое.