Небеса любви - Кэтрин Кингсли

– Он дипломированный медик, мама, – сообщил Жан-Жак. – Он сам мне об этом сказал.

Лили с удивлением взглянула на брата, но промолчала, решив, что лучше спросить у самого Паскаля, почему он не счел нужным сообщить об этом своей жене.

– Понятно, – кивнула герцогиня и, повернувшись к дочери, спросила: – Но твой отец, зная об этом, все же счел тебя скомпрометированной?

– Нет, он поверил Паскалю, – сквозь зубы процедила Лили. – И неудивительно. Ведь мое мнение для него никакой ценности не представляло. Я была для него пустым местом. Он увидел возможность выдать меня замуж и не преминул ею воспользоваться. А падре Меллит был в восторге. Он тоже хотел поскорее от меня избавиться, и его мечта сбылась.

– Да, понимаю… – с горечью сказала герцогиня. – Я знаю, о чем ты говоришь.

Лили смерила мать долгим взглядом. «Сейчас начнутся лживые отговорки, – думала она. – Не стоит себя утруждать, мама. Я уже знаю правду».

Герцогиня похлопала по дивану и тихо сказала:

– Иди сюда, Лили. Присядь рядом со мной. Должно быть, все эти годы ты хотела узнать, почему я уехала и почему ты не получала от меня никаких вестей.

– Да, поначалу мне хотелось получить ответы на подобные вопросы, но потом я перестала об этом думать, – ответила Лили, стоя перед матерью. – И теперь мне ничего от тебя не надо, мама, в том числе и объяснений.

Герцогиня побледнела.

– Лили, я пыталась писать тебе, но мои письма никогда до тебя не доходили. Их всегда перехватывали.

– В самом деле? Какая драма! Так кто же их перехватывал? Ревнивый Бог? В конечном итоге нас, своих детей, ты предпочла Ему, так что Он своего добился.

– Нет-нет, все совсем не так. – Герцогиня была на грани истерики. – Позволь мне рассказать тебе, как все было на самом деле.

– Зачем? – Лили чувствовала, как ее душат жаркие слезы. – Зачем рассказывать? Ведь все это уже не имеет значения. Вернуть прошлое нельзя, и нельзя его изменить. Ты оставила нас, не сказав ни слова на прощанье. И тем самым ты ясно дала понять, как к нам относишься. К чему еще слова? – Лили сжала кулаки. – Ты что, не понимаешь?! Мне все равно!

Герцогиня как-то сразу осунулась и сгорбилась. Отвернувшись, она прикрыла лицо ладонями. Лили получила удовлетворение, но победа не принесла ей радости.

В комнате воцарилось тягостное молчание, но в какой-то момент вдруг раздался стук. Звук показался Лили знакомым, но она не сразу узнала его. Оказалось, что это Коффи стукнула палкой по полу.

– Ты выслушаешь мать, Элизабет, – строго сказала няня. – Я не для того тебя воспитывала, чтобы ты разбила сердце женщине, которая двадцать три года назад подарила тебе жизнь и с тех самых пор никогда не переставала тебя любить. Ты ведешь себя как капризная неблагодарная девчонка, – и это неудивительно, если вспомнить, за какого ужасного человека ты вышла замуж. Куда подевались твои манеры?

Помянув Паскаля – пусть и недобрым словом, – Коффи заставила свою воспитанницу сменить гнев на милость. Он всегда был против намеренной жестокости, и ради него, Паскаля, Лили умерила свой вполне оправданный гнев.

– Прошу прощения, – прошептала она.

– Так-то лучше, дитя мое. А теперь выслушай свою мать, поскольку ей есть, что тебе рассказать. Признаю, ей давно следовало бы с тобой поговорить начистоту, но лучше поздно, чем никогда. Я готова подтвердить каждое ее слово, потому что все происходило у меня на глазах.

– Ладно, хорошо, – кивнула Лили. Она села на стул и, сложив руки на коленях, добавила: – Я тебя выслушаю, мама. Но на большее не рассчитывай.

– Спасибо, – сказала мать. – Я постараюсь быть краткой. Я не хотела уезжать из Сазерби-Парк. Но у меня не было выбора, так как…

– Неужели? – с усмешкой перебила Лили. – Если ты бросила нас не ради Бога, то, должно быть, причиной твоего отъезда стала неспособность родить наследника. Дочь вас с отцом, очевидно, не устраивала.

– О, нет-нет, причина не в этом. Я обожала свою маленькую девочку.

– Обожала?… Ты не устаешь меня удивлять. Обычно матери не бросают своих детей – особенно тех, которых любят. Может, тебе стало скучно? – Лили изучала орнамент персидского ковра на полу. Если бы у нее родился ребенок, она бы ни за что его не бросила. Она бы любила его и пестовала. Она никогда бы не допустила, чтобы ее ребенок чувствовал себя никчемным и нелюбимым.

– Лили, пожалуйста, выслушай!.. – взмолилась мать. – Ты должна меня понять. Все началось с падре Меллита. Он меня ненавидел.

Лили подняла голову. В это она, конечно же, могла поверить.

– Следует сказать, что он вообще не любил женщин, – продолжала мать, теребя висевший у нее на шее крестик. – И, что еще хуже, он знал, что мы с твоим отцом любили друг друга. Решив, что я оказываю на отца слишком сильное влияние, падре Меллит заставил его прогнать меня.

– Как же он умудрился заставить человека, якобы любившего свою жену, прогнать ее?

Герцогиня густо покраснела и спросила:

– Ты помнишь, кто у нас в то время был дворецким?

– Помню. Его звали Робертс, – ответила Лили, немало удивившись столь странному вопросу. – Я его запомнила, потому что он казался мне необыкновенно красивым.

Герцогиня кивнула.

– Робертс действительно был очень хорош собой, чем и воспользовался коварный падре Меллит. – Мать откашлялась и продолжала: – Падре сказал твоему отцу, что он… застал нас вместе. Должно быть, он хорошо заплатил Робертсу, потому что тот подтвердил слова Меллита. Подтвердил то, чего не было никогда.

– Но как папа мог поверить в то, что ты на такое способна?

– Он не хотел верить, но падре Меллит поклялся, что видел нас собственными глазами, и Робертс это подтвердил. Я не смогла переубедить отца. Робертс был уволен, а меня отправили в монастырь и запретили мне искать с тобой встреч. – Герцогиня потупилась, и на лице у нее появилось какое-то странное отсутствующее выражение.

Лили невольно вздохнула, почувствовав себя кем-то вроде судьи или даже палача. Вся ее жизнь могла бы сложиться совсем иначе, если бы не падре Меллит и не готовность отца верить каждому его слову. Но винить одного отца было бы несправедливо. Ведь если бы у матери хватило смелости противостоять падре, правда восторжествовала бы.

И теперь Лили стало понятно, почему отец нанимал на службу таких уродливых мужчин и почему постоянно призывал ее бороться с искушениями плоти. При этом он не замечал того, что плотский грех в самой извращенной форме торжествовал в его собственном доме. Более того, отец предоставил извращенцу полную свободу действий! А игрушкой в руках этого извращенца была собственная дочь набожного герцога!

Ей хотелось выплеснуть свой гнев… хоть на кого-нибудь. Ведь ее обокрали, ее лишили родительской любви, над ней надругались! За что?!

– Лили?… – тихо окликнула ее мать.