Небеса любви - Кэтрин Кингсли

– Маман… – Лили сделала реверанс. – Какая неожиданность…

– Лили, как это… Как чудесно видеть тебя вновь. Ты даже не представляешь… – пробормотала мать.

– Полагаю, что действительно не представляю, – холодно проговорила Лили.

– Конечно, не представляешь. Мне так много надо сказать тебе, Лили. А пока позволь мне просто насладиться возможностью на тебя посмотреть. Коффи, конечно же, писала мне о тебе, но читать о тебе и видеть собственными глазами – совсем не одно и то же. Ты превратилась в красивую женщину.

Лили пропустила комплимент мимо ушей.

– Полагаю, Жан-Жак сообщил тебе, что я замужем. Ты из-за этого приехала?

По лицу герцогини пробежала тень, когда она взглянула на Паскаля, но она торопливо отвела взгляд, словно давала понять, что этот человек ее совершенно не интересовал.

– Да, так и есть, Лили… И я… Даже не знаю, что сказать. Может, мы могли бы поговорить без посторонних?

– Я думаю, тут нет посторонних, мама. Могу я представить своего мужа Паскаля Ламартина?

– Добрый вечер, месье Ламартин, – холодно бросила герцогиня, не подав ему руки и даже не взглянув на него.

– Надеюсь, что известие о нашем венчании не стало для вас слишком серьезным потрясением, ваша светлость, – вежливо сказал Паскаль.

– Жизнь всегда преподносит сюрпризы, – ответила герцогиня.

Паскаль едва заметно кивнул.

– Да, это так. – Обратившись к Коффи, он добавил: – Мисс Маккофферти, вот уж не думал, что снова увижу вас. Какая приятная встреча…

Коффи посмотрела на него недоверчиво.

– Не знаю, как расценивать ваши слова, месье. Ведь с учетом обстоятельств нашей последней встречи… Странно, что вам так быстро удалось выучить английский.

Паскаль улыбнулся.

– Я бы мог похвастать своими необыкновенными способностями, но если честно, то я говорю на английском всю свою жизнь.

– Но я думала… Как все странно… Это совсем не то, что я ожидала, все совсем не так, – затараторила Коффи.

– Полностью с вами согласна, – кивнула герцогиня. Повернувшись к сыну, она сказала: – Я приехала во Францию, чтобы выручить дочь, чтобы помочь расторгнуть навязанный ей брак. И что я вижу?! Элизабет целует этого мужчину! Целует на глазах у всего Сен-Симона! И ты, Жан-Жак, спокойно на это смотришь? Может, находишь такое поведение вполне приличным? Да вы оба с ума сошли!

Эта речь показалась Лили настолько нелепой, что она, не выдержав, рассмеялась. И, рассмеявшись, уже не могла остановиться.

– Ты ничего не понимаешь… – сквозь смех бормотала она. По щекам же ее струились слезы боли, переполнявшей сердце. – Мама, ты ничего, совершенно ничего не понимаешь…

Паскаль обнял жену и, прижимая к себе, проговорил:

– Я думаю, этот разговор следует продолжить утром. Жан-Жак, почему бы вам не отвести вашу мать и мисс Маккофферти в замок? У них был трудный день. А утром подойдем мы с Лили.

Следующие полчаса прошли для Лили как во сне. Паскаль не мог уйти, не попрощавшись со всеми, и все время, пока он улыбался, пожимая людям руки, она находилась с ним рядом и тоже улыбалась и пожимала руки. Она уже почти не помнила, как они поднялись на холм и как зашли в свой домик. А потом Паскаль раздел ее и обнял, уложив в постель. Он молчал, и Лили была ему за это благодарна – ей не хотелось ничего слышать. И думать ни о чем не хотелось. Хотелось только одного – побыстрее заснуть.

Муж по-прежнему обнимал ее, и вскоре Лили провалилась в сон, лежа в теплом кольце его рук. Но где-то среди ночи, не вполне проснувшись, она вдруг ощутила его в себе и тихо вздохнув, улыбнулась. Паскаль, однако, не двигался. И ничего не требовал от нее. Нежно ее поцеловав, он сказал:

– Лили, любимая, она приехала сюда, потому что любит тебя.

– Нет, – всхлипнув, прошептала Лили.

– Да, любит. – Он начал медленно двигаться в ней. Убрав с ее лица прядь волос, проговорил: – Подумай, Лили… Если бы у нас родился ребенок, плод нашей любви, неужели мы не любили бы его?

Лили снова всхлипнула. А ее муж продолжал:

– Я видел глаза твоей матери. Поверь, она никогда не переставала тебя любить. Ты должна ее выслушать. Бог мне свидетель, эта женщина бросила тебя не по своей воле. Ее заставили уйти. – Паскаль коснулся губами ее губ.

Лицо Лили исказилось гримасой боли, и он поцеловал морщинку, образовавшуюся у нее на лбу. Бедра же его ритмично двигались.

В очередной раз всхлипнув, Лили прошептала:

– Хоть ты не бросай меня, Паскаль.

– Никогда, любимая.

И тотчас же тугой ком в ее груди начал рассасываться, боль стала уходить, и вскоре в душе воцарился мир. И она знала, что это Паскаль помогал ей, знала, что душевный покой исходил от него.

Дворецкий проводил Лили к двери библиотеки. Она уже пообещала Паскалю, что выслушает мать, но не была уверена в том, что сможет ее понять. Сердце напоминало о себе постоянной ноющей болью. Лили взялась за ручку двери и медленно повернула ее. Ей казалось, что не дверь она сейчас открывает, а ящик Пандоры. И она была уверена: добром эта встреча не кончится.

Мать сидела на диване, а брат стоял у окна. И они о чем-то разговаривали. Коффи же сидела в кресле напротив холодного камина – сидела неестественно прямо, сложив руки на набалдашнике трости. Лили сразу поняла, что разговор шел о ней, – стоило лишь взглянуть на Коффи. Няня тут же опустила глаза, а Лили сказала:

– Доброе утро, мама.

Ей больше ничего не пришлось говорить – вместо нее заговорил возмущенный Жан-Жак.

– Лили, почему ты не сказала мне, что Ламартин пытался воспользоваться твоей беспомощностью? Да еще в монастыре!.. Он же настоящий извращенец!

Лили лишь мельком взглянула на брата. Она была не в том настроении, чтобы вступать с ним в перепалку. Она злилась на него не меньше, чем на мать.

– Ты так ничему и не научился, – прокомментировала она слова Жан-Жака. – И ты, как всегда, торопишься с выводами. Паскаль всего лишь пытался оказать мне помощь.

– Но Лили, – вмешалась Коффи, – ты же сама настаивала, нет, ты поклялась аббату, что мистер Ламартин на тебя набросился. А теперь ты утверждаешь, что этого не было?

Лили пожала плечами.

– Я допустила ошибку. Так бывает.

– Думаю, тебе следует объясниться, – сказала мать.

– Я не считаю, что обязана отчитываться перед кем-либо, – заявила Лили. – А перед тобой, мама, и подавно не обязана. Однако ради Паскаля, чье доброе имя я не позволю опорочить, я все же скажу вам кое-что. И Коффи, и отец постоянно внушали мне, что мужчины – главный источник опасности, что все они хотят меня погубить. А тебя, мама, не было рядом, и ты не могла объяснить мне то, что следовало объяснить. Вот я и решила, что Паскаль пытался удовлетворить свою похоть.