С первого взгляда - Даниэла Стил

– Немного погодя я зайду, узнаю, как вы, – сказал он, и она кивнула. Просить его не заходить было бесполезно, она это знала. Что бы она ему ни говорила, он все равно сделает по-своему. Жан-Шарль ушел, и рентгенолог стал расспрашивать Тимми, как все произошло. Она ему рассказала, и он отвез ее в рентгеновскую комнату и помог ей подняться на рентгенодиагностический стол, чтобы сделать снимки. Теперь Тимми должна будет ему все рассказать, выбора у нее не оставалось.

– Я беременна, – очень тихо сказала она, как будто Жан-Шарль стоял под дверью и мог все слышать, хотя он ушел смотреть своего пациента, и Тимми это знала. Он мог бы отвезти ее в больницу Пти-Сальпетриер, но решил, что здесь ей будет спокойнее.

– В самом деле? – удивился рентгенолог, и тогда Тимми распахнула накидку с фалдами и показала ему свой живот. Врач был поражен. Она скрывала его одеждой очень искусно, но он сразу понял, что срок большой, не меньше шести месяцев.

– Пожалуйста, никому не говорите, – сказала Тимми, ложась. – Это тайна.

– Вы кинозвезда? – почтительно спросил он, и Тимми с улыбкой покачала головой. Он накрыл ее тяжелым свинцовым фартуком для защиты. Боль в ноге была зверская, но врач дотрагивался до нее очень осторожно. Жан-Шарль сказал ему, что Тимми его добрый друг. Вот поразился бы он, узнай, что Тимми носит его ребенка. И Жан-Шарль тоже.

Снимки были готовы через несколько минут, пришел хирург-ортопед посмотреть ногу Тимми. Он внимательно изучил снимки. Жан-Шарль оказался прав – перелом. Ортопед сказал, что придется наложить гипс, и через час, когда Жан-Шарль вернулся, Тимми уже была на костылях, нога в гипсе, а лицо бледнее некуда. Ее подташнивало, но она не хотела признаваться в этом в его присутствии. Жан-Шарль видел, как она слаба и как пытается скрыть от него свою слабость.

– Вы были правы, – вежливо сказала Тимми. Она видела, что Жан-Шарль окружил ее очень хорошими специалистами и попросил их отнестись к ней с особенным вниманием. Все были удивительно доброжелательны, внимательны и сведущи в своей профессии. В той четкости, с какой все было организовано, Тимми чувствовала его руку.

– Я отвезу вас в гостиницу, – сказал Жан-Шарль, поблагодарив рентгенолога и ортопеда, с которыми, как поняла Тимми по их разговору, он был в добрых дружеских отношениях.

– Нет никакой необходимости везти меня обратно в гостиницу, – возразила Тимми и тут только заметила, что с ней нет ее сумочки. Она забыла ее в гостинице, там, где проходила репетиция. – Ну может быть, и в самом деле… – Тимми смутилась. – У меня нет с собой денег на такси. – Швейцар, конечно, заплатил бы таксисту, но сейчас лучше вернуться в «Плаза Атене» с ним. От боли и от потрясения, что она встретилась с ним, у нее кружилась голова. – Если вам не трудно.

– Ничуть, – вежливо ответил Жан-Шарль, оглядывая ее. Что-то в ней изменилось, хотя он не мог понять что. Волосы? Нет, может быть, лицо? Оно стало не только чуть более полным, но и более нежным. В ней не было прежней яркой сексуальной притягательности, но она стала еще красивее, чем он помнил. Он бережно помог ей устроиться в машине, и они поехали обратно в гостиницу. –  Я очень огорчен, Тимми, что с вами приключилась такая беда, – сказал Жан-Шарль. – Действительно, не повезло. – Он знал, что она сейчас испытывает сильнейшую боль, хоть и не жаловалась. Ей предложили болеутоляющие таблетки, но она не стала их принимать из-за ребенка. Уверяла врачей, что ничего страшного, боль пройдет, и положила пузырек с таблетками в карман. Жан-Шарль подумал, что она очень глупая и очень храбрая.

– Все обойдется. – Она пожала плечами. – Могло быть хуже.

Мог пострадать ребенок, и какое счастье, что этого не случилось. Вот уже полчаса, как он очень активно толкался и брыкался у нее в животе, и она с радостью к нему прислушивалась. Ей хотелось сейчас только одного – поскорее лечь в постель. Репетицию они уже наверняка провели. Она надеялась, что все прошло хорошо, но сейчас ее это не слишком волновало. Волновало ее только то, что рядом с ней Жан-Шарль и что он везет ее из больницы. Ведь она думала, что никогда больше его не увидит. И вдруг он посмотрел на Тимми, когда они остановились у светофора, и этот его взгляд испугал ее. Тимми по-прежнему была очень бледна, Жан-Шарль ей этого не говорил, но был встревожен.

– Мне очень тяжело, Тимми, что у нас все разрушилось. Вы были очень терпеливы, и вы поступили правильно. Было бесчеловечно просить вас нести эту ношу вместе со мной. Мало у кого из женщин нашлось бы столько терпения, сколько проявили вы. Разве я мог ожидать, что несчастья посыплются на меня как из рога изобилия.

– Ничего не поделаешь, – тихо ответила она. – Вы не виноваты. Жизнь не всегда по головке гладит.

Жан-Шарль улыбнулся в ответ. Он любил ее и будет любить, пока жив, он это знал. Тимми обратила внимание, что на его руке нет обручального кольца, он заметил, как она посмотрела на его руку, и поймал ее взгляд.

– На все нужно время. Я наконец-то уехал от них. Хотелось уехать раньше, но просто не мог. А потом понял, что дети это переживут. Жене гораздо лучше. Я выполнил свой долг. И теперь должен был уйти.

Тимми в изумлении смотрела на него.

– Вы переехали от них? – Жан-Шарль кивнул. – И как они сейчас?

Тимми была потрясена.

– Страшно сердятся на меня. Никто не благодарит нас за добро, которое мы им сделали, и все упрекают нас за то, чего мы не могли сделать. Дети скоро успокоятся. – Он говорил очень спокойно, очень сдержанно, но в глазах у него была горечь. – Простите меня за то, что я так рассердился из-за того, что вы встречаетесь с другим. Для меня это был тяжелый удар. Но вы были правы. Зачем вам было ждать меня до бесконечности? – У Тимми появилось такое чувство, будто она опоздала на поезд, опоздала всего на пять минут. Он уехал из квартиры, где живет его семья. Снял обручальное кольцо. И начал действовать. А она ждет от него ребенка. И сказала, что встречается с другим. – Вы изменились, – сказал Жан-Шарль, желая переменить тему. А она смотрела на него широко раскрытыми глазами и не знала, что сказать.

– Я пополнела, – пролепетала она. Они ехали по площади Согласия. В лодыжке пульсировала мучительная боль, ее мутило.

– Вам это идет, – сказал он, сворачивая на Плас-ла-Рен, чтобы ехать к отелю «Плаза Атене». – Сколько вы еще пробудете в Париже?

– Я улетаю послезавтра, – ответила она и улыбнулась, вспомнив, как в феврале он пригласил ее выпить с ним коктейль. Прощаясь с Тимми после устроенного ею приема, он задал ей тот же вопрос, и она произнесла в ответ те же самые слова. А на следующий день влюбилась в него как сумасшедшая. Это была любовь с первого взгляда. – Мне кажется, я уже видела этот фильм, – сказала Тимми и вдруг расхохоталась, а он повернул к ней голову и улыбнулся. Он подумал о том же, о чем и она. Его вопрос и ее ответ эхом отозвались в его памяти.

– Может быть, нам стоит поехать к Эйфелевой башне, – сказал он, – и представить, что сегодня первое сентября… Впрочем, нет. Вряд ли это понравилось бы вашему новому, нынешнему возлюбленному.