С первого взгляда - Даниэла Стил

– Сама не знаю. На меня вдруг нашло безумие, и я подумала – может быть, ты захочешь встретиться со мной на Эйфелевой башне на две недели раньше?

Если так, она прямо сейчас прилетит в Париж и встретится с ним в любом месте, которое он назовет. Ее охватило ощущение чудесной легкости, какого она не испытывала много лет, легкости и свободы. В Дублине с ее души свалилась гигантская тяжесть, и она хотела поделиться с Жан-Шарлем своей радостью.

– Тимми, я не могу. – В его голосе было отчаяние. – Ты же знаешь, эти две недели я должен провести с детьми. Это мой долг перед ними, поверь мне.

Тимми старалась не показать всю глубину своего разочарования. До их встречи оставалось совсем немного времени, и если Жан-Шарль настаивает, чтобы они встретились именно первого сентября, что ж, она подождет. Пока она слушала его, объявили посадку на ее рейс.

– Мне пора, – сказала она, никак не отозвавшись на его возражение. Ей не хотелось с ним спорить. Первого сентября так первого сентября.

– Ты где? – спросил он, ничего не понимая.

– Нигде. Я возвращаюсь домой. Просто захотелось тебе позвонить.

Тимми не сказала, откуда ему звонит, и когда он через полчаса позвонил на ее мобильный, телефон был отключен. Жан-Шарль недоумевал, где же она все-таки была, когда ему звонила, и не мог ей дозвониться почти целые сутки. Он уже не на шутку волновался за нее и боялся, что она на него рассердилась, но она разговаривала с ним как всегда.

Она с все большим и большим волнением думала об их встрече в ресторане на Эйфелевой башне. Они не виделись уже четыре месяца – целая вечность и для нее, и для него. Оба побывали в аду и вернулись оттуда кружными, окольными путями. Но по-прежнему шли к своей цели, не сбиваясь с дороги, и так же сильно любили друг друга. Тимми чувствовала себя счастливой, стала меньше бояться, особенно после того, как повидалась с матерью. Эта встреча словно бы сняла с нее проклятие, которое всегда наводило на нее ужас, она раньше думала, что ей на роду написано, чтобы ее всегда бросали. Тимми больше не чувствовала на себе этого проклятия, оно исчезло в тот день, когда Тимми побывала в Дублине. Да, родители ее бросили, но мать Тимми была такая слабая и забитая жизнью женщина, что ничего другого от нее и ожидать было нельзя, и Тимми это поняла.

Все эти две недели она словно на крыльях летала. Заказала себе билет в Париж, номер в гостинице «Плаза Атене». Лететь она решила тридцать первого августа, чтобы первого сентября, когда они встретятся, могла выглядеть свежей и отдохнувшей. Даже купила себе что-то из одежды, чтобы хоть на первые несколько минут спрятать от его взгляда свой живот. Потом уже скрыть его будет невозможно, особенно если они пойдут в гостиницу, ведь они так истосковались друг по другу. Тимми и сама поражалась, как ей до сих пор удавалось скрывать свою беременность от Дэвида и Джейд. Она стала носить свободные топы и жакеты-размахайки. И только дома, оставаясь одна, она надевала одежду, которая обрисовывала ее растущий живот.

За два дня до того, как Тимми лететь в Париж, Джейд спросила Дэвида, заметил ли он, в каком приподнятом настроении живет все это время Тимми. Он уже давно ее поддразнивал, требуя, чтобы готовилась раскошелиться на тысячу долларов, потому что Жан-Шарль обязательно появится первого сентября. Пока что никаких признаков того, что свидание срывается, не было, и Дэвид довольно потирал руки.

– Говорил я тебе, что он явится, – с торжеством заявил Дэвид двадцать девятого августа, но Джейд только подняла бровь, отказываясь признать поражение.

– Напрасно ты так в этом уверен. Пока ведь еще не явился. Если он хоть чуточку похож на Стэнли, он позвонит накануне вечером и откажется. Так гораздо интереснее.

– Сколько в тебе все-таки цинизма, – упрекнул ее Дэвид.

– Поживем – увидим. От души надеюсь, что я не права. Ради Тимми. Уверена, если бы он хотел уйти от жены, то ушел много месяцев назад. От тех, кто все ждет и ждет, ничего путного не дождешься. Он пока еще заботится о своей жене, а не о Тимми.

– Опомнись, у нее рак груди. Он был бы последним негодяем, если бы бросил ее.

Джейд кивнула и ушла к своему столу. На следующий день Тимми ушла из офиса пораньше, хотела перед поездкой привести в порядок волосы и ноги. Уходя, она радостно помахала своим помощникам рукой. Она взяла неделю отпуска, чтобы провести эти дни с Жан-Шарлем, они с ним так договорились. Может быть, она даже поедет с ним на юг Франции. Но в этом окончательной уверенности не было. Джейд зарезервировала для Тимми на неделю ее обычные апартаменты.

Тимми складывала вечером последние вещи в чемодан, и тут ей позвонил Жан-Шарль. Она уже все подготовила, купила даже несколько новых туалетов для поездки в магазине «Мать и дитя» на Родео-драйв, сказала, что покупает для своей племянницы, поскольку в магазине ее все хорошо знали. Она решила перестать скрывать от всех свою беременность, как только Жан-Шарль к ней вернется. И сейчас она сняла телефонную трубку, сияя счастливой улыбкой. Эти четыре месяца были самым долгим и мучительным временем в ее жизни, не считая безвременья, которое наступило после смерти Марка. Тогда было совсем невыносимо, но и сейчас на ее долю выпало немало.

– Привет! – радостно сказала она, услышав его голос. Она уже видела его и себя в ресторане на Эйфелевой башне, и у нее от счастья кружилась голова. Глупость, конечно, но это одно из самых романтических событий в ее жизни. Ведь он вполне мог бы прийти к ней в отель. – Я готовлюсь запереть чемоданы.

Она вылетала завтра в полдень.

В трубке наступило странное молчание, потом она услышала его прерывающийся голос.

– Тимми, я не приду. Девочки поехали на Сардинию к друзьям своей матери. Поехали туда после того, как мы расстались в Портофино. Жюли попала в аварию. Она сейчас в больнице, у нее раздроблены тазовые кости, перелом обеих ног и черепно-мозговая травма. Я вылетаю к ней сегодня вечером.

Тимми была так ошеломлена, что лишилась дара речи.

– Ее можно будет вылечить?

– Не знаю. Ноги сломаны в нескольких местах, но есть надежда, что с этим можно будет справиться. Ей придется долго лежать без движения на спине. Я везу с собой на Сардинию невролога. Хочу, чтобы он как следует проверил голову. Но послезавтра я не вернусь, это совершенно невозможно.

Голос у него был убитый, как и ее душа.

– Да, ребята, ставки в вашей игре крупные, – сказала Тимми, позволив собственным страхам вырваться на волю.

– О чем ты?

– Ну как же, авария, раздробленные кости, рак. За вами не угонишься. – Хотя ее ребенок мог бы оставить все это позади. Тимми уже почти жалела, что до сих пор ничего ему не рассказала. Ей надоело стоять в очереди и ждать, пока Жан-Шарль оказывает помощь другим тяжелобольным и раненым, а она в его списке все время последняя. И отказ от встречи первого сентября так ее огорчил, что она сама себе стала казаться ребенком, которому сказали, что Рождества не будет.