Разбивая волны - Кэрри Лонсдейл

«Мама?..» Чужая мысль робко прикоснулась к моему сознанию.

– Посторонись немного, Кэсс! – Голос был мужской, грубый.

И снова к моим губам прижались чужие губы, воздух ворвался в саднящее горло, раздул легкие. Сильные ладони надавили на грудную клетку.

– Дыши, Молли! Давай же, детка, дыши!..

Я и сама хотела дышать. Очень хотела, но тело отказывалось мне повиноваться. Оно было чужим, неподатливым, тяжелым, и я была заключена внутри его, как моллюск в раковине.

«Мама!!!»

Этот пронзительный крик раздался внутри моей головы. На сей раз я узнала голос. Он принадлежал моей Кэсси и был очень… красивым.

«Я здесь, Русалочка».

Кэсси заплакала громче.

Давление в груди нарастало. Я больше не могла его терпеть. Казалось, мои легкие объял жаркий огонь. Нужно было срочно что-то делать… Внезапно мой рот сам собой широко раскрылся, легкие расправились, и внутрь хлынул поток воздуха. Я услышала собственный хриплый вдох.

– Слава богу!

Я сделала несколько глубоких вдохов подряд, и только после этого плотная мгла перед глазами начала редеть.

– Оуэн?.. – с трудом произнесла я и тотчас раскашлялась. Горло у меня саднило так, словно я в одно мгновение заполучила сильнейшую ангину.

– Не разговаривай, тебе нельзя!

Нельзя так нельзя. Я, может, и сказала бы что-нибудь еще, но горло болело так, словно из него только что вытащили раскаленную кочергу.

Кашель между тем унялся, и я заметила, что все мое тело сотрясает крупная дрожь. Мне и в самом деле было холодно: руки и ноги я теперь чувствовала, но пошевелить ими все равно не могла – пальцы словно окоченели и не слушались.

– Ее знобит. Я принесу одеяло. – Я услышала рядом с собой голос Фиби. «А она-то как здесь оказалась?» – подумала я.

Послышались удаляющиеся шаги, потом они вернулись. Чьи-то руки укутали меня бабушкиным вязаным пледом, который согрел меня на удивление быстро. Правда, я все еще мерзла, но дрожь прошла.

– Как ты, мамочка?..

Я с усилием приподняла веки и тут же снова зажмурилась – таким ярким был бьющий мне в лицо свет. Лишь несколько секунд спустя я поняла, что это не солнце и не установленные Оуэном светодиодные лампы – это горела и переливалась аура Кэсси. Она была золотисто-желтой, как ее волосы. И прекрасной.

Пораженная до глубины души, я долго смотрела на дочь снизу вверх, а потом сказала:

– Ты такая красивая, Кэсс!

Всхлипнув, Кэсси прижалась к моей груди, и я снова раскашлялась.

– Осторожнее, детка. Давай лучше поможем твоей маме сесть.

Чьи-то руки взяли меня за плечи и приподняли. Я была так слаба, что ни за что не смогла бы сделать этого самостоятельно. Огромным усилием воли я заставила себя обнять Кэсси, которая зарылась заплаканным лицом в мою блузку.

Я поцеловала ее в теплую макушку.

«Ты меня спасла», – мысленно сказала я ей. Я была уверена – если бы я не услышала, как она меня зовет, то так и ушла бы в темноту, провалилась в пропасть, навсегда потеряв и ее, и всех, кого любила.

Несколько слезинок выкатились из моих глаз и упали на голову Кэсси. Ее волосы пахли огуречным шампунем и морской солью. «Ты меня спасла, – снова мысленно повторила я – главным образом потому, что говорить у меня не было сил. – Ты спасла…»

– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно поинтересовалась Фиби, наклоняясь ко мне.

– Ч-что со мной случилось? – с трудом выговорила я своим травмированным горлом.

Вместо ответа Фиби продемонстрировала мне кусок частично пережеванного вареного мяса.

Я удивленно вскинула брови.

– К-как… – Я не договорила. Мое горло буквально горело: ощущение было таким, словно в нем все еще находится какой-то посторонний предмет. Подруга, впрочем, угадала, о чем я хотела спросить.

– Когда мы тебя нашли, ты была уже без сознания. К счастью, ты держалась руками за горло, и я сразу догадалась, что у тебя не инсульт и не инфаркт… Как только я поняла, что ты подавилась, то сразу применила прием Геймлиха…^[4] Видела бы ты, как эта штука из тебя вылетела – ну прямо как из пушки!.. – Фиби нервно рассмеялась и бросила недоеденный кусок мяса в раковину, потом сложила ладони перед собой крест-накрест и сделала резкое толкательное движение.

– Но откуда ты…

– У меня как-никак четверо детей, – пояснила она. – Приходится быть во всеоружии.

– Ничего себе!.. – Я вспомнила, как крепко она держала меня на берегу. Да еще этот прием Геймлиха… Похоже, из всех моих знакомых женщин Фиби была едва ли не самой сильной.

– Ну а когда твое горло прочистилось, Оуэн начал делать тебе искусственное дыхание. Изо рта в рот, – добавила Фиби.

– Изо рта в рот?

– У тебя сердце не билось, – сказал Оуэн, который стоял на полу на коленях позади меня. Это на него я облокачивалась спиной, и сейчас я услышала или, вернее, почувствовала, как гулко, словно в пустой бочке, отдается в его груди каждое сказанное им слово. Его ноги подпирали мои бедра, а руками он прижимал меня к себе точно так же, как я обнимала Кэсси. Вот он опустил голову мне на плечо… Его подбородок почему-то был мокрым, и я почувствовала, как от соленой влаги мою кожу слегка защипало. Оуэн плакал.

Я отвела руку назад и нащупала его обнаженную грудь.

– Поосторожнее, Карамелька, – проговорил он неровным, срывающимся голосом. – Из одежды на мне только банное полотенце, да и оно все время сваливается.

– Я… я не понимаю… – Я смотрела на Фиби, но на мой вопрос ответил Оуэн.

– Тебя нашла Кэсси. Нашла и прибежала ко мне в ванную с криком «Мама умирает!». Еще она сказала, что ты выглядела в точности так, как она видела в своем… видении.

От этих слов по моему телу пробежал холодок, не имевший никакого отношения к тому, что я только что побывала на пороге смерти.

Опустив взгляд, я посмотрела на дочь. Лицом она по-прежнему прижималась ко мне, тело было обернуто купальной простыней. Но ведь Кэсси предсказала, что я утону, подумала я. Нет, не так… Она сказала: «я видела, что ты не могла дышать», а поскольку тогда меня только что окатило водой из поливальной установки, я решила, что задохнусь, потому что упаду в воду. Учитывая мою любовь к морю, этот вариант напрашивался сам собой, и я, разумеется, даже не задумалась о других возможностях.

На всякий случай я еще раз в подробностях вспомнила понедельник. Вот мы с Кэсси едим пончики, вот включаются спрятанные в траве разбрызгиватели, и я, жонглируя на бегу телефоном и сумочкой, торопливо запихиваю в рот остатки пончика, стараясь поскорее покинуть «зону поражения». В конце концов я все-таки проглотила пончик, проглотила, почти не жуя, хотя это было нелегко… Должно быть, именно в этот момент и увидела меня Кэсси. Значит, на самом деле ее предсказание спровоцировали не мои мокрая одежда и волосы, а мои попытки впопыхах проглотить слишком большой кусок – моя оттопыренная щека и судорожно сокращающееся горло!