Легкомысленные - С. Стивенс

Мое сердце учащенно забилось, я запаниковала и попятилась. Не надо было брать его машину. Что на меня нашло? Может, просто швырнуть ему ключи и удрать? Раздражение вспыхнуло во мне с новой силой, и я сделала глубокий вдох. Нет! Он меня пальцем не тронет. Если этому козлу понадобились ключи, пусть подойдет и возьмет их.

Келлан спешил ко мне. Люди, стоявшие между нами, немедленно расступались при виде его лица. Горящие глаза злобно сощурились, губы сжались в ниточку, руки стиснулись в кулаки, грудь вздымалась и опадала – в гневе он был поразительно красив.

Дойдя до меня, он лишь протянул руку.

– Что? – заносчиво осведомилась я, ожидая реакции более бурной.

– Ключи, – проскрежетал он.

– Какие ключи?

Не знаю, зачем я его распаляла. Может быть, недавнее зрелище наконец развязало мне руки?

Он сделал глубокий вдох, желая вернуть самообладание.

– Кира… Вон там стоит моя машина. – Он указал в сторону парковки. – Я слышал, как ты ее забрала…

– Раз слышал, то почему не остановил? – съязвила я.

– Я…

Я нацелилась пальцем ему в грудь и перебила:

– Ты, – я пошевелила пальцами в воздухе, изображая кавычки, – был на свидании.

Он заметно побледнел. Он явно не догадывался, что я все видела. Но вот гневный румянец вернулся.

– И что с того? Поэтому ты вправе украсть мою машину?

Конечно, он был прав, но я не собиралась это признавать и надменно ответила:

– Я ее позаимствовала. Чисто по-дружески, разве это не принято?

Келлан сделал очередной глубокий вдох и сунул руку в передний карман моих джинсов.

– Эй! – Я попыталась отпихнуть его, но он уже взял, что хотел.

Покачивая ключами передо мной, Келлан прошелестел:

– Мы не друзья, Кира. И никогда ими не были.

С этими словами он повернулся и вышел из бара.

Я вспыхнула от обиды и бросилась в коридор, оттуда – в туалет. Там я сползла по стене, тяжело дыша ртом и стараясь не разреветься. Белая как снег, я была близка к обмороку. Сердце разрывалось на куски.

Усиленно вдыхая и выдыхая, я услышала, как открылась дверь.

– Кира?.. – позвала Дженни.

Не в силах ответить, я могла лишь тупо смотреть на нее. Она подошла и опустилась на колени рядом.

– Что случилось? Тебе плохо?

Я обессиленно покачала головой. Затем принялась извергать прерывистые, вымученные рыдания. Дженни немедленно села подле меня, бережно приобняв меня за плечи.

– Кира, в чем дело?

Мне удалось выдавить между всхлипами:

– Я совершила чудовищную ошибку…

Она погладила меня по голове и притянула к себе.

– Что стряслось?

Мне вдруг не захотелось ограничиваться машиной – меня подмывало выложить ей все. Я задохнулась: но как? Она возненавидит меня, она не поймет…

Дженни не сводила с меня глаз.

– Кира, мне можно рассказать. Я ничего не скажу Денни, если ты не хочешь, чтобы он знал.

Мои рыдания облегчились, я удивленно моргнула. Она уже знала? Признание вырвалось прежде, чем я успела сдержаться.

– Я спала с Келланом.

Шокированная своими словами, я задержала дыхание.

– Этого я и боялась, – вздохнула Дженни. Она обняла меня обеими руками. – Все образуется. Рассказывай, что произошло.

Я же была настолько потрясена, что лишь спросила:

– Ты знала?

Дженни прислонилась к стене, положив руку на бедро.

– Подозревала. – С секунду она молча изучала свою руку, вертя кольцо. – Я не слепая, Кира. Твои взгляды, когда тебе казалось, будто никто не видит. Его улыбочки. Я замечала, как он тебя лапал – украдкой, словно не хотел засветиться. Видела твое лицо, когда он поет. Твою реакцию на вечеринке… У меня давно возникали вопросы.

Я закрыла глаза. Она и вправду отследила слишком многое. А кто еще?

– Когда это случилось? – спросила она тихо.

Рыдания возобновились, и вот, стараясь их перебороть, я раскрылась и рассказала ей все. Какое же это было облегчение – с кем-то поговорить. Она слушала молча, время от времени кивая, улыбаясь или выражая сочувствие. Я поведала ей о первых невинных прикосновениях. О первом разе по пьяни, когда не было Денни. О его холодности впоследствии. О моей панике, когда он едва не уехал, что повлекло за собой второй эпизод. О нашем якобы безобидном флирте. О клубе, хотя мне и пришлось умолчать о том, как я поступила с Денни, и о поступке Келлана с моей сестрой – я просто еще не могла говорить об этом. О поединке в машине – тут Дженни задохнулась: «Он что же, так и сказал?» О моей ревности к его женщинам… последняя из которых до сих пор выжигала мне мозг. О его сегодняшней оскорбительной реплике…

Дженни крепко прижала меня к себе, обвила руками:

– Господи, Кира… Как я тебе сочувствую. Я знала, что он такой. Может, надо было предупредить тебя заранее? Он именно такого сорта.

Я обмякла, приникнув к ней, утомленная безумным вечером, и Дженни держала меня, пока мои стенания не прекратились.

– Что будешь делать? – спросила она, отстраняясь.

– Разве что убить его? – Я сама не знала, шучу или нет. – Не знаю… А что я могу? Я люблю Денни. Я не хочу, чтобы он знал, не хочу его ранить. Но Келлан… Я не вынесу этих женщин, они меня прикончат… Я чувствую…

– Ты любишь Келлана?

– Нет!

– Ты уверена, Кира? Представь, что ты не злишься, – что бы сказала тогда?

Я не ответила. Я не могла, не знала. Иногда я нечто испытывала к нему.

Дверь в туалет без предупреждения распахнулась. На пороге стояла Кейт, мы же так и сидели на полу.

– А, вот вы где… Слушайте, там становится жарко. Давайте-ка вы вернетесь… Пожалуйста.

– Уже идем, дай нам еще пару минут, – пропела Дженни.

Кейт глянула на меня сочувственно, заметив слезинки, скатившиеся по моим щекам, и я поспешно смахнула их.

– Ладно… Не вопрос. – Она дружески улыбнулась мне и вышла.

– Спасибо, Дженни. – Я посмотрела на нее, благодарная за то, что она выслушала меня и не осудила.

Дженни утерла мне слезы – они потекли вновь.

– Все наладится, Кира. Ты только верь.

Я успокоилась достаточно, чтобы доработать смену, и погрузилась в решение незатейливых проблем моих клиентов. Это помогло. К моменту закрытия я, по крайней мере, прекратила плакать. Мне все еще не хотелось домой. Я не была уверена, насытился ли Келлан свиданиями на сегодня. Откуда мне знать – может, у него кончилось молоко и он пошел в магазин лишь с тем, чтобы подцепить там очередную цыпочку. Я полагала, что для красавцев вроде него такая публика была сложена в штабеля между мясными деликатесами и свежим хлебом. Да-да, мне полкило ветчины и пышную брюнетку.