Закон притяжения. Его студентка - Людмила Сладкова

Крайне медленно. Аккуратно.

Практически на сухую. Заставляя вскрикнуть от неожиданности, опереться ладонями о его тяжело вздымающуюся грудь, и покрыться мурашками.

— Эй, ты чег…

— Тише! Все хорошо! Сейчас намокнешь!

Виктор не соврал. Уже через пару-тройку его поступательных движений Лену бросило в жар. А там внутри, стало влажно и скользко.

— Вот так, девочка! — довольно пророкотал он, наращивая темп. — Вот так!

Она запрокинула голову, прикусила губу и блаженно зажмурилась, настраиваясь на дикую скачку. На кайф. На полное подчинение своему мужчине.

«Я люблю тебя! Люблю! Люблю…»

Когда все закончилось и оба рухнули на кровать практически без сил, Белова все же поинтересовалось:

— А тебе во сколько в институт?

Пытаясь выровнять дыхание, Макаров отрицательно покачал головой:

— Я взял отгул на сегодня!

— Отлыниваешь от работы, Виктор Эдуардович? — беззлобно подколола его девушка. — То с пар самовольно уходишь, то студентов избиваешь, то отгулы берешь! Не боишься, что однажды тебя уволят, с таким подходом к трудовой деятельности?

Мужчина расхохотался:

— Не боюсь!

— Почему?

— Ну, во-первых, у меня там достаточно серьезные покровители, — он принялся задумчиво перебирать ее волосы, — во-вторых, на дворе только октябрь — я с лихвой наверстаю недостающие часы в течении года. Ну, а в-третьих, не особо-то я и держусь за эту должность. Могу сам уйти в любой момент. Основной источник дохода у меня другой. А школа и институт — так… скорее хобби.

Лена ужаснулась:

— То есть, если бы не твое «хобби», мы с тобой никогда не встретились бы?

— Скорее всего!

— Хорошее хобби!

Макаров плотоядно оскалился и склонился к ее уху:

— Отличное!

Взвизгнув, девушка откатилась в сторону.

Но потом грустно улыбнулась, осознав кое-что.

— Ты ради сына отпросился?

Мужчина коротко кивнул.

— Мы сейчас к нему поедем? Или вечером?

Виктор стал серьезным. Нахмурился.

— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить…

Белова сникла, догадавшись обо всем без слов.

Стараясь не выказать смятения, творившегося в душе, она медленно села.

— Ты не хочешь брать меня с собой, да?

Он тоже сел. Тяжело вздохнул. Вцепился в подбородок Лены, вынуждая ее смотреть ему в глаза и наконец, заговорил:

— Пойми меня правильно, я не хочу варьировать события. Ты обязательно познакомишься с ним, но… всему свое время. Я крайне редко видел сына, пока мы с Ксюхой таскали друг друга по судам. А последние пять месяцев не видел вообще — мы общались с Тимкой только по телефону. А ведь он еще ребенок! Причем, достаточно маленький! Он вполне мог отвыкнуть от меня за такой длительный срок. Даже наша с ним встреча может стать для него достаточно стрессовой. Не говоря уже о новых знакомствах. Я решил, что сегодня съезжу к нему сам. Расскажу о тебе, морально подготовлю, и тогда…

Будучи не в силах скрыть своего отчаяния, Лена потупила взор.

— Но… там ведь будет его мать! — выпалила раньше, чем смогла прикусить язык.

— И что?

— Ничего, — смиренно.

— Говори! — прозвучало угрожающе.

И девушка призналась, как на духу:

— Она сказала вчера, что, если захочет, сможет вернуть тебя по щелчку пальцев!

Чужое безбожно горячее дыхание обожгло ее губы.

— А я сказал вчера, что ты — моя! Для тебя мое слово — пустой звук?

— Нет! Конечно, нет!

— Тогда научись мне доверять!

— Я доверяю…

— Вот и умница! — хрипло. — А теперь… поцелуй меня!

* * *

Спустя несколько часов, Виктор высадил Лену недалеко от ее дома. В соседнем дворе. Прямо к подъезду подвозить не стал, потому что у мусорных баков крайне неудачно «раскорячился» мусоровоз, намертво преграждая путь.

Девушка понимала, что мужчина торопился (ему предстояло еще заехать в торговый центр, дабы купить гостинцы ребенку), а потому не стала его задерживать. Предпочла немного прогуляться пешком на свежем воздухе.

Октябрь баловал хорошей погодой. Было безветренно. Светило солнце.

Несмотря на легкое волнение, Белова улыбалась, прокручивая в памяти время, проведенное с ним. Каждый миг. Каждую секунду.

Однако, будучи уже метрах в пятидесяти от своего подъезда, она резко остановилась. Сперва даже сама не поняла, почему. Но спустя пару ударов взбесившегося сердца осознала — у нее начались галлюцинации.

Иначе объяснить представшую взору картину, Лена никак не могла.

На парковке рядом с их автомобилем стоял отец и беседовал о чем-то с…

«Таня? Та… Таня? Какого черта происходит? Что делает здесь эта змея?»

Девушку затрясло. Она впала в ступор. Оцепенела, наблюдая за тем, как бывшая макаровская пассия лучезарно улыбается ее отцу, изображая из себя святую невинность. Ангела во плоти. Родитель держался с ней вежливо и отстраненно, но Таня буквально заглядывала ему в рот, ловя каждое его слово.

«Нет! Это выше моих сил!»

Что есть мочи, Лена закричала:

— Папа!

Ее голос громким эхом отразился от стен высоких домов.

И оба они тотчас же посмотрели в ее сторону. Наконец, заметили ее.

Отец приветливо помахал ей рукой, а Татьяна заулыбалась пуще прежнего.

Как бы невзначай, эта дрянь заботливо смахнула несуществующие соринки с пальто своего собеседника. А после, попрощавшись, скрылась в подъезде.

«В нашем подъезде!»

Сбросив с себя оцепенение, Лена двинулась вперед.

Она не шла. Она бежала. Летела, едва касаясь земли.

Не сбавляя скорости, кинулась в родительские объятия и повисла на отцовской шее. Дрожа всем телом, вцепилась в его мощные плечи.

— Дочка? — сбитый с толку, он насторожился. — Милая, что с тобой?

— Я в порядке! — девушка отстранилась, осознав, что ведет себя странно.

— Врать мне удумала? — рявкнул отец, озверев за секунду. — Я, по-твоему, ослеп? Ничего не вижу? Да на тебе же лица нет! В чем дело? Макаров тебя обидел? Скажи, если так! Неужели я в нем ошибся? Неужели? Говори!

Девушка отчаянно замотала головой.

— Нет! Что ты? — улыбнулась через силу. — Я просто испугалась!