Леди Элизабет - Элисон Уэйр

— Многие бегут за границу, — молвил Сесил. — И вероятно, поступают разумно.

Его явно беспокоило что-то еще — она заметила по лицу.

— Что вас тревожит, друг мой? — спросила она.

Ее прямота понравилась ему.

— Я должен вам кое о чем сообщить, — вздохнул он. — Вам следует знать, что парламент признал действительным брак вашего отца с королевой Екатериной, матерью ее величества, и этот акт подтверждает законность королевы…

— А я так и остаюсь незаконнорожденной, — горько рассмеялась Элизабет. — Значит, теперь меня лишат права на трон?

Сесил ответил не сразу.

— Нет, парламент не дал согласия, но королева спрашивала, возможно ли это, — сообщил он. — Я счел своим долгом оповестить вас. Как говорится, знай своего врага.

— Значит, она по-прежнему не доверяет мне, — молвила Элизабет, потрясенная услышанным.

Неужели Мария настолько ее ненавидит? Элизабет об этом не догадывалась.

— Вряд ли можно ее винить, — заметил Сесил. — Ей известно не хуже вас, что вы посещаете мессу из милости и в душе преданы своей вере. Ей нужен наследник-католик, вот почему она хочет лишить вас права на трон.

— И что же мне делать? — спросила Элизабет.

— Ждать, — посоветовал Сесил. — Ничем себя не выдавайте. Продолжайте посещать мессу — Бог поймет.

Вечером, когда они сидели за ужином в зале, Мария наклонилась к Элизабет и сунула ей в ладонь что-то маленькое, завернутое в шелк.

— Это тебе, — сказала она, и глаза ее заблестели.

— Благодарю, мадам, — ответила Элизабет, удивляясь и радуясь такому вниманию. — Весьма любезно с вашей стороны, ваше величество.

Но улыбка исчезла с ее лица, когда она открыла маленький золотой диптих и увидела внутри миниатюрные изображения короля Генриха и королевы Екатерины.

— Там есть ушко и цепочка, так что можешь носить его на поясе, — объяснила Мария, пристально глядя на Элизабет.

— Покорнейше благодарю, — сумела выдавить Элизабет.

Смысл подарка Марии был совершенно ясен. Если брак Екатерины с их отцом считался действительным, то брак Анны Болейн вообще не являлся браком. Таков был заключавшийся в подарке намек, подтверждавший и подчеркивавший незаконное происхождение Элизабет. Предполагалось, что она будет носить его, объявляя миру о своей ущербности.

«Ни за что!» — подумала она. Подарку сестры предстояло отправиться в ящик вместе с коралловыми четками.

Ренар взял предложенный табурет и благодарно уселся возле жаровни в обшитой резными панелями комнате Марии. Был поздний вечер, и королева выглядела крайне усталой, обмякнув в дубовом кресле.

— Мой император желает знать ваш ответ на предложение его сына, — негромко молвил Ренар. — Он писал совету вашего величества, но ответа не получил. Боюсь, его терпение подходит к концу.

Мария какое-то время молчала, думая о красивом мужчине на портрете; мужчине, заставлявшем трепетать ее девичье сердце; человеке, который помог бы ей в великом деле возвращения Англии в лоно Рима. Она думала и боялась, что он никогда не полюбит ее, старую деву.

— Благодарю императора за предложение лучшей пары, чем я заслуживаю, — ответила она наконец. — Однако я не уверена, что мои подданные примут в качестве короля иностранного принца, и до сих пор не знаю, даст ли мой совет согласие на брак. К тому же я опасаюсь, что при своей занятости на родине принц не сможет проводить много времени в Англии, а я вряд ли смогу надолго покидать королевство. И еще — о чем мы с вами уже говорили, — ему всего двадцать шесть лет. Двадцатишестилетний мужчина, — продолжала она, покраснев, но желая подчеркнуть свою мысль, — скорее всего, склонен к любвеобильности, на что у меня в моем возрасте нет никакого желания. Я никогда не вынашивала мыслей о любви. Поэтому вы должны понимать, что я вряд ли смогу принять решение быстро.

Ренар одарил ее своей самой добродушной улыбкой:

— Послушайте меня, мадам. Принц Филипп настолько замечателен, добродетелен, благоразумен и скромен, что даже удивительно существование таких людей. Несмотря на молодость, его высочество обладает твердым и непоколебимым характером. Если ваше величество примет его предложение, он освободит вас от забот и трудов, которые приличествуют скорее мужчинам, нежели женщинам. Его высочество — великий принц, к которому ваше королевство могло бы обратиться за помощью и защитой. Ваше величество, вы всегда должны помнить, что у вас есть враги: еретики и мятежники в вашем королевстве, французы и леди Элизабет. Будь у них возможность, все они давно уже восстали бы против вас.

Мария воспользовалась представившимся шансом, чтобы сменить тему:

— Рада сообщить, что у леди Элизабет таких возможностей больше нет. По крайней мере в одном отношении. На прошлой неделе я говорила с Кортни, и он признался мне, что никогда не собирался на ней жениться, поскольку она слишком упертая еретичка. Я посоветовала ему не рассчитывать на брак со мной, что, боюсь, его несколько задело, и предложила найти ему подходящую невесту-католичку, но он отказался. Надеюсь, он уедет за границу, и я недвусмысленно намекнула ему на это. Он только вредит королевству, а теперь, когда я его отвергла, может причинить еще большее зло. Взгляните. — Она протянула Ренару пачку памфлетов.

— Чудовищно! — воскликнул тот, быстро просматривая их и читая оскорбительные и непристойные заявления о моральном облике Филиппа, отчасти весьма близкие к истине и, несомненно, опиравшиеся на сведения, услужливо предоставленные той крысой — французским послом. — Их цель исключительно в очернении имени принца Филиппа, что выставило бы Кортни в лучшем свете, — изрек Ренар, оправившись от шока. — Не обращайте внимания, мадам, поскольку в этой клевете нет ни грана правды. — Он погладил бороду. — Меня больше тревожит заявление Кортни о нежелании жениться на леди Элизабет. Я в это не верю. Она оказывает ему явные знаки внимания и часто бывает в его обществе. Их дружба может угрожать вашему величеству.

— Я придумала, как поступить, — вдруг сказала Мария. — Элизабет нужно найти мужа-католика за границей. Это поумерит ее амбиции.

День был ясным и свежим, и Элизабет бодрил ветер, развевавший ее длинные волосы. Она пришпорила лошадь, упиваясь охотничьим азартом. Впереди мчалась королева в окружении своих фаворитов и вездесущего Ренара. Послышались дикие крики — оленя заметили и загнали; все придержали лошадей, дожидаясь, пока Мария не спешится, чтобы нанести смертельный удар.

Элизабет сидела в седле, бесстрастно наблюдая, как из горла затравленного оленя хлещет кровь. Когда его сердце замерло и придворные возликовали, она вдруг узнала в ближайшем всаднике Кортни, который, казалось, ее не замечал. Она слегка похлопала его по руке.

— Сударыня. — Он коротко кивнул и отвернулся.

Элизабет Кортни нисколько не волновал, — собственно говоря, она презирала этого глупца-позера, но ей нравилось с ним заигрывать, да к тому же хотелось раздуть побольше слухов о них двоих, чтобы досадить императорскому послу. Но будь она проклята, если позволит некогда пылкому ухажеру держаться столь неучтиво!