Мимолетное прикосновение - Стелла Камерон

Дверца к кучеру была открыта настежь, но за все эти часы он не проронил своим седокам ни слова. Антон тоже всю дорогу молчал, не поднимая глаз и плотно сжав губы.

Карета остановилась. Выйдя из оцепенения, Антон помог своей спутнице спуститься и все так же молча зашагал прочь. Пустившись вдогонку, Линдсей ухватила друга за руку.

— Ты уверен, что Эдвард велел тебе привезти меня именно сюда?

— Мы еще не пришли, — сквозь зубы процедил он. Казалось, Поллак твердо знал, куда идти. В нескольких ярдах, за купой деревьев, паслась оседланная лошадь. Все так же молча, ничего не объясняя, Антон подсадил Линдсей в седло и сам вскочил сзади.

Ночь стояла чудесная — теплая и безветренная. Ярко сияла луна. Одной рукой крепко обхватив Линдсей за талию, Антон уверенно направлял лошадь по ему одной ведомой тропе среди леса.

Бедняжка уже потеряла счет времени и не знала, сколько продолжалась эта ночная скачка. Наконец она уже не могла больше молчать.

— Антон, куда мы едем? Как вышло, что Эдвард послал тебя за мной? Почему?

— Наберись терпения, Линдсей. Скоро сама все узнаешь.

— Но у меня уже не осталось терпения. Я уже вообще ничего не понимаю.

— Охо-хо, — пробормотал Антон, останавливая коня. — Линии, ты веришь мне?

— Ну конечно!

— Тсс! Не так громко. Знаешь, я на своем веку сделал немало такого, чем вряд ли стоит гордиться. Но я собираюсь загладить свою вину.

Линдсей жалела, что не видит его лица.

— Антон, перестань говорить загадками. Какое отношение это имеет ко мне или Эдварду?

— Прошу тебя, помни все, что я делаю… Ох, до чего же мне хочется оказаться сейчас за тридевять земель отсюда, но выбора нет. Я постараюсь все исправить, Линдсей. Только верь мне.

В груди у нее стеснилось.

— Антон, ты пугаешь меня.

— Знаю. — Спешившись, он снял ее с коня и бережно опустил на землю рядом с собой. — Хотя уж этого я бы хотел меньше всего на свете. Пойдем.

Разве у нее оставался выбор? Но ведь Антон позаботится о ней. И Эдвард ни за что не подвергнет ее никакой опасности.

— Куда мы идем? Где Эдвард?

В ответ Антон подхватил ее на руки и легко зашагал, пробираясь среди густого подлеска.

— Пожалуйста, пусти, — запротестовала она. — Я прекрасно могу идти и сама.

— Только не в этом платье. И не по такой чаще.

Наконец деревья расступились, и путники оказались на прогалине. Слева виднелся приземистый дом, в окошке которого тускло мерцала одинокая свеча. Лунный свет серебрил каменные стены и крышу.

Не останавливаясь, Антон зашагал к строению.

— Зачем Эдвард приехал сюда? — Линдсей была уже не на шутку перепугана. — Антон, ради Бога, ответь мне.

— Всему свое время. — Рыжеволосый великан одним ударом ноги распахнул дверь и, склонив голову к самому личику побледневшей спутницы, снова шепнул: — Помни. Верь мне. Закрыв дверь, он опустил свою ношу на каменный пол скудно обставленной комнаты. В камине не горел огонь, лишь на каминной полке стояла зажженная свеча.

Линдсей поплотнее запахнулась в подбитый лебяжьим пухом плащ.

— Эдвард? — с надеждой позвала она. — Эдвард… я здесь.

Имя возлюбленного замерло у нее на губах. В дверном проеме, ведущем в соседнюю комнату, показалась приземистая широкая фигура — Роджер Латчетт. За его спиной виднелись отблески красного пламени. Линдсей сглотнула, в горле у нее мгновенно пересохло.

— Добро пожаловать! — Роджер шагнул вперед. — Я же объяснил мистеру Поллаку, что нам не составит труда уговорить тебя приехать сюда. Особенно когда твой муженек занят делами и бросает тебя одну-одинешеньку.

Толстяк был облачен в черную атласную хламиду.

Линдсей вихрем бросилась к двери. Но между ней и выходом, широко расставив ноги, застыл Антон. Взгляд его был устремлен поверх головы леди Хаксли на Латчетта.

— Где Эдвард? Почему я здесь?

— Всему свое время, — засмеялся Роджер. — Пойдем со мной, моя милая. Я приготовил для тебя сюрприз.

— Письмо готово? — спросил Антон странным сдавленным голосом.

— Письмо подождет, — ответил толстяк. — Я сам решу, когда его посылать. А теперь убирайся, пока я тебя не позову.

— Вы сказали, что пошлете письмо с требованием выкупа сразу, как только я привезу к вам Линдсей.

— Выкуп? — Бедняжка попятилась, обводя взглядом обоих мужчин. — Какой еще выкуп?

Антон отвернулся.

— Скажи ей. — Роджер снова загоготал. Его редкие волосы, тщательно уложенные вокруг одутловатого лица, маслянисто поблескивали — похоже, он густо смазал их каким-то жиром. — Расскажи, как я устроил, чтобы ее мужа сегодня не было дома, а сам велел тебе заманить ее сюда. Расскажи ей всю правду, коли тебе так хочется. Скажи ей все, Поллак, все. Антон медленно покачал головой.

— Латчетт, вы же дали мне слово. Я же поверил…

— В самом деле? — Подойдя к Линдсей, Роджер двумя пальцами приподнял ее подбородок. — Похоже, Антон против того, чтобы я показал тебе свой сюрприз, но мы над ним здорово посмеемся, правда?

И он впился в ее губы поцелуем.

— Перестань! — Линдсей отшатнулась в сторону и вытерла рот тыльной стороной ладони. — Антон, что происходит? Ну ответь же мне. Ради Бога!

— Антон не в курсе, — произнес Роджер. — Но зато я тебе скажу. Все скажу.

— Латчетт! — В голосе Антона прозвучала недвусмысленная угроза.

— Кертц. Слышала это имя? — спросил Роджер. — Ну конечно, как не слышать. Эдвард ведь от тебя без ума, он тебе все рассказал — все, что сам знает. Он сказал тебе, что Кертц назначил ему встречу на сегодняшний вечер. А рассказывал он тебе заодно и ту прелестную историю про то, что я, мол, виновен в гибели пятого виконта Хаксли?

Ноги Линдсей вдруг ослабели, и она растерянно вцепилась в застежку плаща.

— Вижу, ты и об этом слышала. Что ж, тогда не будем тратить впустую драгоценное время — наше время, Линдсей. Все это, разумеется, чистая правда, да разве дело в этом?

Схватив сводную сестру за руку, Роджер притянул ее к себе.

— Вот что, Латчетт, — грозно произнес Антон. — Отпусти ее. Живо.

Что-то сверкнуло. С быстротой молнии достав из-под складок хламиды нож, Роджер прижал Линдсей к себе и поднес лезвие к ее горлу.

— Кажется, возникают проблемы? А я-то так тебе доверял. Знаешь, Линдсей, я ведь нанимал убийцу расправиться с Уильямом, а вовсе не с виконтом.

Пленница устало закрыла глаза. Отчего это Латчетт вдруг ни с того ни с сего решил признаться в своем преступлении?