Возраст Суламифи - Наталья Миронова

– Извините, – торопливо бросила она присутствующим, – я сейчас. – И в трубку: – Неля, я не могу говорить, я на работе. Потом перезвоню.

Но не успела она дать отбой, как услышала неузнаваемый, словно пунктиром прерывающийся сип:

– Помоги… Приезжай… Я умираю…

Сначала Лина, хорошо зная мать, не поверила. Но тут в трубке послышалась какая-то возня, а потом раздался другой голос – молодой, отчетливый, перепуганный насмерть:

– Пожалуйста… Я вас очень прошу, приезжайте! Нелли Леонидовне плохо. Не оставляйте меня одну, я не знаю, что делать!

– Кто вы? – спросила Лина.

– Домработница, Ксюшей меня зовут, Ксенией Федосюк. Пожалуйста, ей правда плохо!

– Хорошо, я сейчас приеду. – Лина взглянула в глаза Климову. – Прости, я срываю тебе переговоры, но это моя мать. Она больна. Домработница говорит, умирает, и ей я верю.

Климов принял решение мгновенно.

– Я поеду с тобой.

– А как же… – Лина окинула взглядом присутствующих.

– Ничего, бывает в жизни форс-мажор. Переведи им. – Он уже поднялся из-за стола и подошел к Лине. И демонстративно, на глазах у всех, обнял за плечи. Флюиды сказали, что можно. А поскольку Лина продолжала молчать, он заговорил сам, собирая воедино все свои могучие познания в английском и чувствуя себя дикарем Пятницей при Робинзоне: – Wife. My wife. – При этом Климов для наглядности ткнул в Лину пальцем. Покопался в памяти. Как будет «теща», он тоже знал. Ему ужасно нравилось, что это звучит, как «мать в законе». Почти что «вор в законе». – Mother-in-law. – И ткнул пальцем себе в грудь. – Mother-in-law very bad.

Кажется, это он как-то не так сказал, неправильно. Но как сказать, что не теща плохая, а ей очень плохо? Впрочем, норвежцы и на «Mother-in-law very bad» радостно закивали. Поняли, мол.

Тут Лина опомнилась и взяла дело в свои руки. У Климова сердце наливалось гордостью, пока он слушал ее плавную, без запинок, английскую речь.

– My Mother is seriously ill, – заговорила она. – I must go and see what I can do, maybe take her to a hospital. Please, excuse me. I’ll be back as soon as I can[24]. Оставайся здесь, – повернулась она к Климову. – Я сама справлюсь.

– Нет, я поеду с тобой. Вот что, ребята, – обратился он к Веньке и юрисконсульту, – повозите их по Москве. Можете Бородинскую панораму показать, – предложил Климов, вспомнив свой недавний опыт. – Или лучше Кремль, Красную площадь. Возьмите деньги в кассе, я сейчас распоряжусь, и вперед. Но не спаивать, – предупредил он строго, а норвежцам опять сказал: – Mother-in-law. – И развел руками. В смысле: куда ж денешься? Святое!

Они сочувственно закивали, зацокали языками. А Климов позвал:

– Светлана Юрьевна!

Прибежала Новосветочка.

– Вот вам боевое крещение, – улыбнулся Климов. – У нас форс-мажор, теще плохо, а тут люди. Вы ж английским владеете? Поезжайте с ними, покажите Красную площадь, покормите в ресторане, сейчас я вам представительские выдам. Справитесь?

– А вы… когда вернетесь? – спросила Новосветочка.

– Вот уж этого не знаю. Но если справитесь, считайте, испытательный срок истек. Да, а вечером сводите их в цирк, что ли, если я не вернусь.

И он ушел, увлекая за собой Лину, на ходу договариваясь по сотовому с Делярой Аббасовной, чтобы выдала гражданам деньги на разграбление города.

– Куда ехать? – спросил он уже в машине.

– Высотку на Котельнической знаешь?

– Ясное дело.

– Вот туда.

Климову хотелось забросать ее вопросами. Она жила в высотке на Котельнической? И оттуда перебралась на Ордынку, в этот ужасный дом без лифта. Интересно почему. Не могла ужиться с матерью? Ну да, с такой матерью…

Но ничего этого он спрашивать не стал. Он гнал машину на предельной скорости. Утренний час пик уже спал, и они сравнительно быстро добрались до знаменитой сталинской высотки, где жили в свое время многие великие артисты и музыканты.

Поднявшись на девятнадцатый этаж, Лина позвонила в дверь. Открыла заплаканная девушка лет двадцати.

– Это вы Ксения Федосюк? Я Лина Полонская. А это… – Лина поняла, что долго объяснять, и сказала просто: – Мой муж Валерий Климов. Где Нелли?

Нелли лежала в гостиной, скорчившись на красном бархатном диване, и весь этот красный бархат и красный ковер на полу были испачканы рвотой. Ее рвало непрерывно.

– Принесите миску холодной воды и полотенце, – приказала Лина. И к Нелли: – Неля, что с тобой? Ты что-то съела?

– Она таблетки какие-то пила, – доложила Ксения Федосюк.

– Какие таблетки? Принесите их, – велела Лина. – А ты сбегай на кухню, принеси воды и полотенце. Любое, – попросила она Климова.

Он кинулся в кухню. Ксения Федосюк тоже побежала куда-то.

Она вернулась первая.

– Вот. Тут много всего, я не знаю, что она принимала.

Лина быстро перебрала коробочки и пакетики. В основном это были болеутоляющие, так называемые пэйн-киллеры. Некоторые – весьма мощные. Но среди прочих она нашла кустарного вида коробочку с таблетками для похудения. Початую.

– Неля? Ты это принимала?

Нелли могла лишь кивнуть, ее опять сотряс приступ рвоты. Вернулся из кухни Климов с полотенцем, водой в тазике и в бутылке. Он был сильным мужчиной, но тоже ощутил позыв к рвоте при виде корчившейся на диване Нелли. А Лина как ни в чем не бывало обтерла матери лицо, положила мокрое полотенце ей на лоб и дала попить из бутылки. Климову бросила:

– Вызывай «Скорую».

Он вызвал. Лина взяла трубку.

– Лекарственное отравление. Состояние тяжелое, беспрерывная рвота. – Потом она повернулась к Ксении Федосюк. – Быстро соберите свои вещи и возвращайтесь в общежитие. Вы ведь студентка?

Заплаканная Ксения кивнула: да, она студентка.

– У вас, наверно, денег нет? Климов, у тебя есть наличные? Давай все, – скомандовала Лина.

– Надо на больницу оставить.

– У меня кое-что есть, на больницу хватит на первое время. А девушка тут натерпелась страху, надо ей хоть как-то компенсировать.

Все это Лина говорила, продолжая обтирать лицо матери мокрым полотенцем. Климов выгреб из бумажника деньги и отдал Ксении.

– У вас сотовый есть? – спросила Лина.

И опять Ксения кивнула. Ну конечно: современная девушка лучше будет голодать, но от сотового не откажется.

– Дайте мне ваш номер. Я позвоню и дам знать, если вы еще понадобитесь Нелли Леонидовне. Но скорее всего, вам стоит поискать новое жилье, если не хотите в общежитии.