Возраст Суламифи - Наталья Миронова

– Спросил о тебе. Ты не обижайся, но я, честно говоря, не понимала, что он в тебе нашел. До сих пор не понимаю.

– Я тоже, – вздохнула Лина. – Ладно, высылайте перевод. Ко вчерашнему дню?

– Как всегда.

* * *

Они обе и не подозревали, насколько плохи дела у Влада. У него дома – не в московской квартире, а в святая святых, в огромном дедовском мавзолее, – шел обыск. После утреннего разговора с его отцом адвокат Понизовский понял, что кто-то предупредил Саранцевых. Он позвонил однокурснику в Следственный комитет и посоветовал поторопиться, пока птички не упорхнули. Там получили ордер и в тот же день приехали целой бригадой с ОМОНом, оцепили дом по периметру и начали изымать документы.

Дед впал в ступор и, похоже, не вполне понимал, что происходит.

– Вы не имеете права, – жалко лепетал Влад. – Мой отец – депутат… У него неприкосновенность…

– Дом принадлежит не ему, а вашему дедушке, – отвечал следователь. – Кстати, это здание краевого музея, приватизированное незаконно.

– Это еще надо доказать… – промямлил Влад.

– Докажем. Работа у нас такая – доказывать.

У Влада опух расквашенный нос, на подбородке красовался здоровенный синяк, оставленный кулаком Климова, голова гудела как котел и плохо соображала. «Папа!» – хотелось позвать ему. Но его папа-депутат лежал в своей спальне, как выразился один из следователей, «в состоянии неадекватном», короче, пьяный в дупель.

Обыск продолжался до вечера. Следствие изъяло горы бумаг: старик не доверял компьютерам и никогда ими не пользовался. Но Влад понял по разговорам следователей, что одновременно другая бригада проводит обыск в штаб-квартире «Русской силы», где компьютеры наличествовали.

Ладно, его все это не касается. Взять бы бабки и за бугор. Только где их теперь взять, эти бабки… Сколько у него на карточках? Влад не помнил. Может, хватит на первое время? А потом? Если счета заблокируют… «Этого не может быть. Этого просто не может быть, – твердил он себе. – Так не бывает. Я не могу быть нищим. Я не могу сесть в тюрьму. Лина… Неужели это все из-за нее? Нет, не может быть. Это все враги… А она что? Девчонка, соплячка. Я ей целку ломал… Нет, Лина тоже враг. Папа говорит, она стакнулась с этим жиденком Понизовским. Ну да, жиды всегда стоят друг за друга, не то что мы, русские. Прадед Раппопорт… Надо было слушать, когда она говорила. Нет, это дедовы и отцовские враги, я тут ни при чем. Надо бежать… Надо когти рвать…»

– Распишитесь вот здесь, – приказал следователь.

– Что это? – встрепенулся Влад.

– Подписка о невыезде. Вот постановление прокурора.

– Но я же… Я ни в чем не виноват! Я здесь даже не живу!

– Отрекаешься, гаденыш? – вдруг прошамкал дед.

– Нет, дедушка, что ты! Просто я…

– Распишитесь, гражданин Саранцев! – уже с металлом в голосе повторил следователь. – Не задерживайте следствие. Вы тоже, – обратился он к деду.

Старик, не глядя, что-то чиркнул на подсунутом ему постановлении. Влад решил еще поторговаться.

– А как же адвокат? Мне положен адвокат…

– Вы пока не под судом, надо будет – пригласите адвоката.

– Я хочу знать, в чем меня обвиняют! – воскликнул Влад, и тут его голос сорвался, дал петуха.

– Где работаете? – терпеливо продолжал следователь. – На какие средства живете?

– Я бизнесмен… предприниматель, – оговорился Влад, вспомнив, что эти, кажется, слова «бизнесмен» не любят.

– Очень хорошо. Что за бизнес? Где офис? Юридический адрес есть?

Влад в панике огляделся по сторонам. В памяти всплыла безобразная аббревиатура ПБОЮЛ – предприниматель без образования юридического лица.

– Я – ПБОЮЛ, – пролепетал он.

– Правда? – Голос следователя зазвучал явно издевательски. – Регистрация есть?

Разве для ПБОЮЛ нужна регистрация? Нет, это следак его подлавливает, с толку сбить хочет.

– Для ПБОЮЛ регистрация не нужна.

– Ошибаетесь, молодой человек. Регистрация нужна обязательно. А как же вы тогда налоги платите? Стало быть, так и запишем: лицо без определенных занятий.

– Нет, я… временно не работающий. Я помощник депутата – вот! Отцу помогаю.

– У вас есть удостоверение?

– Ка-кое удостоверение? – икнул Влад.

– Помощнику депутата полагается удостоверение, – разъяснил следователь.

– Ну… У нас все по-семейному… По-родственному…

– Распишитесь, – в третий раз повторил следователь. – Но сперва прочитайте внимательно.

Влад ничего не мог прочитать: буквы прыгали перед глазами. Он дрожащей рукой подписал бумагу.

Можно утечь через Украину… Граница открыта. Но бабки нужны. У этого старого мудака… Есть у него счета в офшоре? Кажется, нет… До сих пор боится загранки, идиот. У отца есть. Скорей бы они ушли. Ну вот, кажется, уходят. Надо пойти растолкать папашу, водой облить, черт бы его побрал… Нашел время напиться…

По комнате бестолково метались женщины – его мать и никчемушная жена Оленька. Корова яловая. Влад, вслед за дедом и отцом, привык смотреть на них как на мебель. Какого черта он повелся на эту Лину? Видел же, что она больно вумная. На хрен ему такая жена? Он бросил взгляд на Оленьку и словно увидел ее впервые. «А такая тебе на какой хрен?» – спросил чей-то чужой голос у него в голове.

– Не орите, – буркнул Влад. – Без вас башка гудит.

Его мать, словно приняв это за приглашение, издала истошный вопль и бросилась к деду, по-прежнему неподвижно сидевшему в кресле. Влад как-то отстраненно отметил, что это на нее не похоже: обычно мать смертельно боялась деда, обходила за милю.

– Он умер, умер! – донесся до него сквозь туман ее пронзительный бабий голос.

Кто умер? Влад машинально повернулся на крик. Спина матери ему все загораживала, он оттолкнул ее. И увидел остекленевшие глаза, уставленные в одну точку. Челюсть отвисла, по подбородку течет, поблескивая, слюна… Влад, не помня себя, схватил деда за плечи и потряс. Голова бессильно замоталась на тонкой старческой шее, глаза из-под полуприкрытых век словно следили за ним с насмешкой.

– Что ты делаешь? – остановила Влада мать. – Он же умер…

А может, оно и к лучшему, лихорадочно заработала мысль у Влада. Умер, ну и хрен с ним. Завещания не составил, значит, все нам. По-родственному. Нет, они же все описали… Нет, все не могли. Что-то всегда остается. А смерть мы спишем на зверства следствия. Точно! Они у нас еще попляшут. Еще ползать будут.

– Идите откачивайте этого идиота, – зло приказал он жене и матери. – Он тут теперь за главного.

* * *

Следствие по делу «Русской власти» тянулось два года, после чего тихо закрылось, так ни к чему и не приведя. Организация возобновила работу под новым именем, но ею рулили уже другие люди, а Влад и его отец остались ни с чем. Дом-мавзолей конфисковали сразу после смерти старого Саранцева, пришлось депутату вместе с женой перебираться в приватизированную московскую квартиру и на казенную дачу. Следователи добивались снятия с него неприкосновенности, но до этого не дошло: на следующей предвыборной конференции его просто не внесли в список кандидатов, сколько он ни суетился. Хорошо хоть пенсию депутатскую успел оформить. Его так и не арестовали. Видимо, Понизовский сдержал слово.