Вредина для мажора - Алекс Коваль

—Виолетта запретила,— говорит Гай,— думаю, она понимала, что скажи мы тебе, ты бы плюнул на команду и такой важный для вас матч.

—Естественно… — начал я раздраженно.

—Вот поэтому,— перебила Кати,— и промолчали. Выдохни, Макс, все будет хорошо. Поверь нам с твоей мамой,— глянула на подругу крестная, и мне ничего не осталось, кроме как упереть локти в колени и ждать.

Время начинает ужасно тянуться. Я не могу найти себе места. То сижу, то хожу, а в голове кучи мыслей. Внутри буквально все кипит от напряжения, страха и паники. Я боюсь. Переживаю. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг что-то случилось? А вдруг… я ведь в этом вообще не разбираюсь, а что, если…

Но тут дверь открывается и показывается медсестра. Я моментально вскакиваю на ноги, а девушка в белом халате с улыбкой, глядя прямо на меня, сообщает:

—Поздравляю, папа, у вас родился крепкий и здоровый сынок! С мамочкой тоже все хорошо! Роды прошли просто прекрасно.

Сказать, что мое сердце остановилось, ничего не сказать. Вот он, этот момент, когда ты понимаешь, что с этой самой драгоценной минуты твой мир перевернется.

Я слышу вздох папы и крестного:

—Мелкие у нас в семье старшеньких перещеголяли,— смеется Гай, поднимаясь на ноги, похлопывая меня по спине и приобнимая.— Поздравляю, Макс,— слышу, как дрогнул голос крестного. А следом всхлип матери, которая бросилась меня обнимать и целовать, а я так и стою, как истукан, растерявшись и уставившись на медсестру.

Сын? Мысль никак не хотела доходить до воспаленного изъеденного переживаниями мозга. Внутри все словно скрутили. С ума сойти, у меня родился сын! Я стал… отцом. Мы с Леттой стали… мамой и папой.

Глаза защипало, и только когда медсестра собралась снова скрыться за дверью, я сбросил с себя оторопь и бросился за ней следом, осторожно останавливая:

—Могу я их увидеть? Мне надо их увидеть!— голос сипит, а изнутри меня словно потряхивает.

—Можете, конечно,— кивает девушка.— Идемте.

Недолгая дорога по коридорам, которая кажется мне вечной, и вот она, нужная дверь.

Дорогая частная клиника. Лучшие в мире врачи. Высококлассный сервис. Не знаю, почему я вспомнил именно в этот момент об этом, возможно, потому что будь она другой, никто бы меня к моей вредине не пустил. А сейчас… палата открывается, и я понимаю, что ведь даже прилетел сюда без букета, баран!

Захожу едва ли не на трясущихся ногах и слышу тихое улюлюканье нежным шепотом. Улыбаюсь, как дурак, когда вижу свою девочку. Уставшую, такую маленькую в этой просторной светлой палате, хрупкую, с большими карими глазами, полными слез, сжимающую в руках малюсенький кряхтящий комочек. Крохотное совсем чудо. Наше с ней чудо…

—Летт,— шепчу, чувствуя, как у самого по щекам слезы радости текут.— Малышка.

Подхожу, присаживаясь на стоящий рядом стул, и обнимаю свою боевую девочку. Моя любимая художница, которая своим присутствием разукрасила мою жизнь в самые яркие краски. Которой я никогда не смогу надышаться и без которой моя жизнь потеряет всякий смысл.

Да, бывало, за это время мы ругались, мы спорили и ссорились, но ни разу ни один из нас не подумал уходить или кричать о разводе. Наверное, потому что мы оба знаем, что друг без друга нас не будет. Она — мой мир. И у нас с ней одна на двоих Вселенная, которая сегодня стала на одного человечка больше.

—Смотри, Сим,— шепчет вредина, шмыгая носом, прижимая к себе ребеночка, что тихонько шебуршится у нее на груди. Спокойный, серьезный маленький парень. Ни звука не издаст, ни крика. Только пыхтит и сопит, как маленький ежик.

Сын.

—Александр Максимович Стельмах,— шепчет Виолетта, поднимая на меня полные любви глаза.

—Маленький богатырь наш,— тяну руку к крохотному кулачку, а сам даже прикоснуться боюсь к малышу. Руки дрожат. Ходуном ходят. А еще он кажется таким маленьким и хрупким по сравнению со мной.

В голове до сих пор не укладывается… наш.

—Он такой кроха,— гладит миниатюрные сморщенные пальчики сыночка Летта,— вот мы и встретились, малыш,— улыбается моя девочка, укладывая голову мне на плечо и прикрывая глаза.— Наконец-то…

—Встретились,— шепчу, утыкаясь губами в макушку любимой, накрывая ее ладонь своей ладонью.— Спасибо тебе за сына… вредина,— говорю, едва продирая слова сквозь схватившие горло тиски.— Я люблю тебя, моя девочка…