Вредина для мажора - Алекс Коваль

—То есть моя жизнь, мое мнение и мое увлечение — это ерунда?

—Летт, да я же не это имел ввиду…

Все. Не слушаю. Не хочу слушать.

—Ну, и сволочь же ты!— одариваю парня горькой улыбкой и, развернувшись, вылетаю из мастерской. Шмыгаю носом, буквально пробегая к лестнице и не разбирая дороги, потому что все размыто от слез.

—Виолетта!— слышу в спину рык Стельмаха, но я не хочу его больше видеть. Знать не хочу.

—Виолетта?— удивленный голос папы возникает неожиданно. Где–то на краю сознания слышу, как открылась входная дверь и скорее догадываюсь, чем вижу, как зашли в дом родители.

—Малышка, что сл… — это уже говорит мама, но я просто пролетаю мимо них и, чеканя шаг, иду к себе. Не оглядываясь, не оборачиваясь, чувствуя на своей спине три пары прожигающих глаз, просто игнорирую всех и вся.

Макс не идет следом, ну и черт с ним, да скатертью дорога! Не хочу слышать и слушать его глупые оправдания или наивные мечты, которые он нарисовал себе в голове, даже не поинтересовавшись моим мнением! В груди дыра, сердце болит, и хочется закрыться, спрятаться и просто… перестрадать.

Залетаю в комнату и запираю дверь на замок. Падаю на кровать лицом в подушку и даю волю слезам.

Ужасно! Все ужасно, но самым гадким, пожалуй, было то, что я узнала о клубе не от самого Макса, а из прессы. Гребаной желтой прессы! И этот номер… я не помнила наизусть, но почему-то была уверена, что это Илья решил “поставить финальную точку”. Козел. Все они козлы!

Слезы полились с новой силой. Я уже не сдерживала своих всхлипов и дала полную волю своему организму, чтобы выплакать всю ту гадость, что подобно мерзким червякам шевелится в груди.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем воды в организме не остается вовсе. Глаза опухли, нос красный, а сил в теле нет совершенно. Я не знаю, сколько сейчас времени, но судя по густой, почти осязаемой темноте за окном, уже ночь. Я просто лежу и пялюсь в потолок, лелея свою обиду.

И ведь он еще умудрился обидеться на меня в ответ, что, видите ли, я не согласилась по первому зову помчаться за ним!

На смене злости пришло желание мести. Хотелось задеть, уколоть точно так же сильно, как и укололи меня. Я крутила и крутила в голове тысячи мыслей. Громких, настойчивых, ужасных, но даже не помню, как возникла одна. Единственная, за которую я ухватилась.

А потом мое следующее решение было как вспышка — мгновенным и стремительным.

Не позволю командовать и решать за меня, как МНЕ жить! Я сама буду принимать решения, и точка.

Я подскакиваю с кровати и хватаю с тумбочки мобильник, который последние пару часов не умолкал от звонков и сообщений Сима. Когда листаю список контактов, глаза практически не видят проносящиеся смазанные имена. Меня не интересуют все. Мне нужен только один контакт. Возможно, потом я буду очень жалеть о своем поступке. Даже нет, скорее всего, буду жалеть, но сейчас… я полна решимости и мною движет обиженное упрямство, от которого, как известно, ничего хорошего не жди.

Наконец-то я нахожу номер нужного мне человека и руками, которые практически не трясутся, решительно нажимаю на вызов.

Длинные гудки.

Секунда. Две. Три.

Сердце бьет в висках, руки до боли сжимают корпус телефона, и вот наконец–то я слышу на том конце провода взволнованный голос тети:

—Виолетта? Ты чего не спишь? У тебя все в порядке?

—Таша, я согласна!— выпаливаю без предисловий, ни секунды не задумываясь о том, что я сейчас творю.

—Что?— слышу сонное восклицание в трубке.— О чем, малышка…?

—Я согласна улететь во Францию!— повторяю, проговаривая четко каждое слово.— И чем быстрее мы оформим мой перевод, тем лучше,— добавляю, давя в себя желание спасовать.

—Эм-м-м… у тебя все хорошо? Точно?

–Да, Таша, точно! Просто… просто давай уже сделаем это!

—Ну-у-у,— слишком долго тянет тетя в трубке.— Как скажешь, но давай мы сначала туда слетаем? Ты посмотришь универ, познакомишься с ребятами, я покажу тебе город, а потом ты примешь окончательное решение.

—Не ты ли мне в начале осени твердила, что нужно соглашаться. Жить здесь и сейчас?!

—Но твое “здесь и сейчас” — это Сим, малышка. Вы же…

—Не хочу. Даже ничего не говори!— перебиваю, подскакивая на ноги и меряя шагами комнату.

—Так, ладно. Давай так, я в понедельник собиралась лететь в Париж и возьму тебя с собой, хорошо? Если тебя все устраивает, то мы там и остаемся, а вопрос с документами попросим решить твоих родителей. Ну как, ты согласна?

—Да, я согласна!— говорю упрямо.

—В этот понедельник, Летт. То есть послезавтра уже,— слышится сомнение в голосе родственницы.— Ты точно…

—Таша, да!— перебиваю нетерпеливо, прикладывая ладошку к груди, где на разрыв грудной клетки молотит сердце.— Я согласна, и я хочу туда поехать!