Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

– А почему бы и нет? – беззаботно ответила я. – Он мне доверяет. И у нас тобой ничего не было. Я хочу сказать, мы ведь… только друзья.

– Ну да, – усмехнулся Джонатан. – Ты права. Просто, мне кажется, на его месте я бы точно забеспокоился. Хотя, с другой стороны, я и не такой доверчивый.

Его последняя фраза меня зацепила, и неожиданно все встало на свои места.

– Похоже, ты плохо сходишься с людьми.

– Да, – ответил Джонатан. – Наверное, так оно и есть. На самом деле меня никто особо не успел зацепить, но, возможно, я просто боюсь… – начал он и застыл.

Я чувствовала, что окончание фразы вертится у него на кончике языка. Но взгляд его вдруг стал тяжелым, на щеках заходили желваки. Нет, он явно не собирался продолжать.

Он резко поднялся, бросил недоеденное мороженое в урну и размашисто зашагал в сторону мотоцикла, припаркованного в дальнем конце стоянки.

– Джонатан! – крикнула я вслед, но он даже не обернулся. Тогда я выкинула мороженое и побежала за ним. – Джонатан! – Догнав, я схватила его за руку. – Джонатан, подожди!

– Нам пора возвращаться, если не хочешь опоздать, – сухо заметил он.

– Посмотри на меня, – умоляюще сказала я, потянув его за руку, чтобы он повернулся ко мне лицом. – Ну, пожалуйста!

С тяжелым вздохом Джонатан повернулся и остался стоять, уставившись себе под ноги.

– Ты можешь сказать мне все, – подтолкнула я Джонатана, но он продолжал молчать. – Джонатан, в чем дело? Чего ты боишься?

– Ты отлично знаешь, чего я боюсь.

– А раньше? – спросила я. – Мне кажется, ты только сейчас понял, в чем истинная причина твоих страхов.

Джонатан наконец оторвал взгляд от земли и посмотрел на меня. И я увидела в его красивых глазах затаенную боль. Он ничего не сказал, только покачал головой. Тогда я нашла его ладонь и ласково сжала ее. Он слабо улыбнулся, удивленно посмотрел на наши сцепленные руки, и я сразу разжала пальцы.

Как ни странно, Джонатан не остановился у мотоцикла, а прошел к огораживавшему парковку деревянному забору и прислонился к верхней перекладине.

– Наверное, ты права, – прошептал он. – Я хочу сказать, что после Сейди у меня не было серьезных отношений, пока не появилась Рейчел, хотя с ней все должно было закончиться совсем по-другому. Словом, я никогда не рассчитывал на продолжительную связь с Рейчел. Возможно, именно поэтому я не смог остаться с ней, когда она призналась, что любит меня. Просто не смог.

– Ты ее совсем не любил, да? – спросила я. Он покачал головой и снова уставился в землю. Тогда я осторожно поинтересовалась: – А что случилось с Сейди?

– После окончания первого курса университета я сделал ей предложение.

У меня почему-то екнуло сердце. Я никак не ожидала подобного признания.

– И она что, сказала «нет»? – попробовала я пойти немножко дальше, когда он снова замолчал.

– Она сказала «да». – Его темные глаза на миг встретились с моими. И я снова увидела в них такую печаль, что у меня перехватило дух. – А двумя неделями позже я застукал ее с другим парнем.

Да уж, веселые дела, нечего сказать! Но теперь все сразу встало на свои места. Вот, значит, почему он не мог ни с кем близко сходиться. Вот откуда его стремление жить просто и без лишних проблем. И это объясняло его непроницаемую маску и некоторую высокомерность.

– Я потерял маму и брата. Сейди была единственной, кто знал, как я страдал. А после того как она так со мной поступила… Я больше никогда и никому не отдавал своего сердца. И никого близко к себе не подпускал. Потому что не доверял. Ну, за исключением… – Он посмотрел на меня, и я покраснела. – Нет, я хочу сказать, что здесь совсем другое, – поспешно поправился он. – Между нами существует какая-то странная связь. Это не то что… – Он не закончил.

– Конечно, – поддакнула я. – Мы друг друга понимаем. Вот и все.

– Все верно, – криво улыбнулся Джонатан. – Только все это как-то очень грустно. Мы с тобой провели сказочный день и даже частично сумели преодолеть наши старые страхи. Но, думаю, больше ты никогда не захочешь повторить со мной нечто подобное.

– Ну конечно захочу, – рассмеялась я. – Если только ты больше не будешь пытаться меня излечить.

– Заметано, – улыбнулся он. – Эй, подожди! Скажи, а Рейчел, случайно, не могут позвонить из школы, чтобы узнать, почему тебя сегодня не было? Я не хочу осложнять тебе жизнь. Ты ведь и сама знаешь, какой она бывает.

– Ничего, я справлюсь. И вообще сейчас она, типа, меня избегает.

– Почему ты все это терпишь? И честно говоря, не понимаю я ваших отношений.

– Я тоже, – призналась я.

– Эмма, скажи, а она когда-нибудь говорила тебе хоть что-то приятное? Что гордится тобой? Или что любит тебя?

– Давай закроем эту тему, – пробормотала я, надевая шлем. Я до сих пор не пришла в себя после встречи с адвокатом, и сейчас мне меньше всего хотелось думать о Рейчел. – Поехали. А не то я опоздаю на тренировку.

Джонатан кивнул и тоже надел шлем.

Но чем ближе мы подъезжали к Уэслину, тем труднее становилось отгонять от себя вопросы, на которые не захотела ответить Рейчел. Я так и не поняла, что она имела в виду, когда сказала, что не отдавала меня Кэрол и Джорджу. По крайней мере, насколько я знаю, она свалила все мои вещи в черный мешок для мусора и посреди ночи оставила меня на пороге их дома. А если не она, тогда кто это сделал? И почему меня никто не забрал?

И здесь, естественно, сразу вставал другой вопрос. Тот, что задал Джонатан. Говорила ли она хоть когда-нибудь, что любит меня? Наверное, слова любви я точно запомнила бы, особенно от мамы. Ведь матери постоянно твердят своим детям, что любят их. Даже Кэрол не могла надышаться на Лейлу с Джеком и не скрывала этого.

Возможно, воспоминания о детстве стерлись из памяти. Но я хорошо помню, что папа меня любил. И никогда в этом не сомневалась. А вот что касается мамы, вопрос остается открытым.

К тому времени, когда мы приехали на Декатур-стрит, я уже ни о чем другом не могла думать. Не давала покоя мысль о том, какое место Рейчел занимает в моей жизни и зачем я пытаюсь наладить с ней отношения. Если мной движет чувство вины, то ее побуждения оставались тайной за семью печатями.

Джонатан решительно сбавил ход прямо перед домом. Я подняла глаза и похолодела. Машина Рейчел уже стояла на подъездной дорожке.

Тогда Джонатан свернул на боковую улочку и заглушил мотор, остановив мотоцикл, чтобы я могла слезть.

– Эмма, мне очень жаль. Хочешь, я пойду с тобой? – предложил он.

– Нет, – ответила я. Оставалось только надеяться, что она нас не видела. – Ты сделаешь только еще хуже. Уезжай.

– Ты уверена? – спросил он, а когда я молча кивнула, добавил: – Позвони, если что-нибудьпонадобится. Хорошо?