Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

Прямо на моих глазах начинал оживать ночной кошмар Джонатана. Он уже был не со мной. Он вернулся в свое воскресшее прошлое. А я была слишком ошеломлена, чтобы помочь ему.

Джонатан скорчился на земле перед каменными ступенями и слепо шарил руками, готовый сразу отпрянуть, чтобы не обжечься. Погладил разбитый камень и покачал головой:

– Я просто сидел в лесу и смотрел. Смотрел, как все вокруг полыхало. Но эти крики. Они до сих пор стоят у меня в ушах.

– Что?! – Я была в таком шоке, что у меня сдавило грудь. – Кто-нибудь тогда погиб в огне? – А потом вспомнила: – Твой отец. Значит, вот как он умер.

– А также мама и младший брат. – Джонатан обхватил руками голову и опустился на нижнюю ступеньку.

Я осторожно подошла к нему и села рядом на холодный камень.

– И кто виновник пожара? Твой брат? – спросила я, а когда Джонатан покачал головой, добавила: – Так ты поэтому привез меня сюда? Чтобы показать причину своих навязчивых ночных кошмаров?

– Да, в первую очередь это было необходимо мне самому, – признался Джонатан. – Я надеялся, что мы сможем вместе посмотреть в лицо нашим страхам. Ведь совсем скоро мы уедем в Калифорнию. Там сможем начать новую жизнь, избавившись от преследующих нас кошмаров. Но на самом деле я не боюсь. Если честно, я просто очень зол. – Он уперся в бедра сжатыми в кулаки руками. – Этот человек лишил меня всего в тот день, когда случился пожар, и тут уже ничего не поделаешь. Он мертв. И они тоже. – Взгляд холодных глаз Джонатана стал суровым и отстраненным. Он наклонился, закрыл лицо руками и едва слышно произнес: – Их не должно было быть дома. С ними ничего не должно было случиться. Я снова и снова слышу их крики, которые будто напоминают мне, что я мог их спасти.

– Тут нет твоей вины, – попробовала успокоить я Джонатана. – Возможно, теперь для тебя самое главное простить себя.

Джонатан поднял голову и нахмурился.

– Простить себя, – повторил он с таким видом, точно слова эти были для него непривычны. Он вздохнул и повернулся ко мне. Взгляд его уже не был таким отрешенным. – Спорим, ты уже, наверное, сто раз пожалела, что прогуляла школу. – Он едва заметно усмехнулся, пытаясь скинуть груз воспоминаний. – Ладно, хорошего понемножку. Пора убираться отсюда и заняться чем-нибудь поинтереснее. Корни моего страха вовсе не здесь. – Джонатан повернулся и впился в меня глазами: – Ну а теперь ты, Эмма. Чего боишься ты?

– Ой, нет. Давай оставим мои страхи в покое. Уверена, что есть гораздо более приятные способы провести сегодняшний день, – решительно покачала я головой. Но он продолжал ждать, и я сдалась: – Хорошо. Я боюсь высоты.

– Ясно. Хотя, насколько я понимаю, страх высоты не имеет никакого отношения к твоим кошмарам, поэтому не надейся так легко отделаться. – Джонатан поднялся и решительно направился к мотоциклу.

Я осталась неподвижно сидеть на ступеньках. Меня мучили сомнения, можно ли пустить его в мир своих страхов. Хотя я твердознала, что нельзя. Однако собралась с духом и послушно встала с камня, поскольку, как всегда, была не в состоянии противостоять напору Джонатана.

Я оседлала мотоцикл, и мы повернули, оставив далеко позади прошлое Джонатана, похороненное в лесной чаще. Я уцепилась за Джонатана и закрыла глаза, морально готовясь встретиться лицом к лицу со своими страхами. Что было практически нереально.

Нам не пришлось слишком долго ехать. Буквально через двадцать минут Джонатан свернул в сторону, и мы очутились в кармане, который с дороги было не разглядеть.

– Где мы? – Я сняла шлем, стянула фуфайку, так как уже в полной мере начала ощущать на себе, что синоптики на сей раз не обманули и температура воздуха действительно не ниже двадцати семь градусов.

– Погоди, сейчас узнаешь, – лукаво улыбнулся Джонатан.

Я пошла за ним по узкой тропинке в лесу. И очень скоро из-за деревьев донесся неясный рокот, впереди что-то блестящее перекатывалось по камням. Мы пошли на шум воды, я сразу почувствовала, что под сенью деревьев стало гораздо прохладнее. Казалось, вода струилась где-то у нас под ногами. И очень скоро выяснилось, что так оно и есть.

Перед нами возник каменный уступ, и Джонатан остановился. В двадцати футах внизу блестело озерцо, питавшееся от небольшого водопада чуть выше. Тропа вела прямо к урезу воды, из которой выступали валуны.

– Летом здесь лучшее место для купания, – объяснил Джонатан.

И действительно, что может быть приятнее, чем загорать на гладком валуне, время от времени ныряя в прохладную воду.

Я осторожно посмотрела вниз, но подойти к краю уступа не решилась, поскольку сердце сразу тревожно забилось. Дно кристально-чистого озерца было усеяно острыми обломками камней.

– Готова? – услышала я за спиной голос Джонатана.

– Что? Готова к чему? – резко обернулась я.

Меня сразу же сковало страхом. Я поняла, чего он от меня ждет.

– Ты что, собираешься остаться в джинсах? Они намокнут и утащат тебя на дно. Хотя на твоем месте я остался бы в кедах, потому что, если ты неудачно войдешь в воду, будет больно.

– Ты, наверное, шутишь! – возмутилась я. – Нет, точно шутишь.

– Если хочешь сделать из джинсов шорты, у меня в кармане есть нож, – не обращая внимания на панические нотки в моем голосе, как ни в чем не бывало продолжил он.

– Нет, нет и нет! – Я стала пятиться подальше от края, однако Джонатан загородил мне дорогу. – Что ты творишь?! – вытаращила я на него глаза, чувствуя, как в висках стучит кровь.

– Прыгай, Эмма! – Его голос был твердым, но не угрожающим.

– Никогда! – заорала я. – Слишком высоко, а там совсем мелко. – Ты не можешь меня заставить!

– На самом деле здесь достаточно глубоко. Клянусь, – уже более настойчиво продолжил он. – Эмма, или ты спрыгнешь сама, или мне придется тебя столкнуть. – Он шагнул вперед, и я невольно отступила к краю.

Я принялась судорожно обшаривать глазами уступ в поисках путей к бегству, но он оказался слишком узким, и двоим здесь явно было не разойтись.

– Ну пожалуйста! Не надо заставлять меня это делать!

– Эмма, прыгай! А не то я тебя столкну, – уже более жестко произнес он.

С виду Джонатан оставался совершенно невозмутимым, но по его напряженному взгляду я поняла, что он не шутит. Похоже, я смогу убраться с чертова уступа, только прыгнув в воду.

Тогда я повернулась к нему спиной и постаралась нормализовать дыхание, которое, казалось, исчезло вовсе.

Вдох – выдох, вдох – выдох. Моя грудь ритмично поднималась и опускалась. Вдох – выдох. Я сглотнула ком в горле и посмотрела на урез воды внизу.

Джонатан молча стоял рядом.

Затем я сделала шаг вперед и оказалась всего в футе от края. У меня закружилась голова, я поспешно подняла глаза. А чтобы хоть немного прийти в чувство, попыталась сконцентрироваться на кронах деревьев на том берегу. Закрыла глаза, прислушиваясь к звону в ушах. Дыхание участилось, внутренности скрутило тугим узлом. И тут я внезапно ощутила резкий прилив адреналина.