Город моей любви - Саманта Янг

— Совсем плохо? — тихо спросила я Джосс, робко касаясь области вокруг губы трясущимися пальцами. Там все болело и распухло.

— Повезло, что он зуб не выбил, — нахмурилась Джосс и взглянула на мой левый бок. — Тебе надо будет проверить ребра.

— Сомневаюсь, что они сломаны.

— О, теперь ты еще и врач?

— Джосс, — сказала я со вздохом, — если ты повезешь меня в больницу, будут расспросы и полиция, а я не могу допустить, чтобы соцслужбы сейчас совали нос в нашу ситуацию. Мама хуже, чем всегда. Они могут забрать Коула.

— Джо, твоя мама не может справиться со своей болезнью, а ты о нем заботишься, — заговорил Брэден успокаивающим тоном.

Взглядом я сказала Джосс, что она потрясающая молодчина: сохранила мою тайну, даже от Брэдена. Я была ей ужасно признательна, но уже сама изрядно устала от необходимости хранить секреты. Как будто это мне есть чего стыдиться.

— Брэден, у моей мамы нет синдрома хронической усталости. Она прикованная к постели алкоголичка.

Брэден никак не отреагировал на эту новость, только брови слегка дернулись. Мы посидели в молчании пару секунд, потом он шагнул вперед и сел на кофейный столик, чтобы оказаться прямо напротив меня. На миг я утонула в этих участливых бледно-голубых глазах.

— Я попрошу моего семейного врача осмотреть тебя утром. Он умеет молчать. Ты согласишься встретиться с ним?

— Согласится, — воинственно ответила за меня Джосс.

Я даже не смотрела на нее, но чувствовала: ее глаза буравят меня, побуждают возразить. Я кивнула Брэдену и ощутила, как диван дрогнул оттого, что Джосс с облегчением откинулась на спинку.

— Прежде чем встречаться с врачом, мне нужен план. — Я переводила взгляд с Брэдена на Джосс, во мне боролись отчаяние и решимость. — Я не могу позволить ему и близко подойти к Коулу.

— Так он хочет денег от Малкольма? — Джосс перекосило от отвращения.

— Да.

— Почему тогда ты не поехала к Малкольму? — спросила она с немалым любопытством. — Он бы тебе дал.

— Дал бы, — согласилась я мягко, однако с ноткой горечи. — Но он из той жизни, которую я уже даже не представляю, и я не хочу туда возвращаться. Встречаться с ним, испытывать его преданность — значит снова стать кем-то другим, не собой. Я не могу этого сделать. Я теперь «просто Джо». И я уже понимаю, что не могу все делать в одиночку. — Я улыбнулась подруге дрожащими губами. — Хорошо хоть я наконец поняла, что у меня есть друзья, которым можно доверять.

Джосс с усилием сглотнула и протянула руку, сплетая свои пальцы с моими:

— Есть. — Ее взгляд снова стал гневным, когда она посмотрела на Брэдена. — Мы избавим тебя от него. Мы заплатим, чтобы эта сволочь отстала.

Я повернула голову и увидела неохотный кивок Брэдена. Тот не желал платить подлецу деньгами. Он жаждал отплатить кровью.

Боль в боку и уязвленная гордость склоняли меня согласиться с Брэденом. Действительно ли Мюррей отстанет, получив деньги, — или потом вернется за добавкой? В моем детстве он всегда поступал именно так: забирал все деньги, которые мама оставляла на виду, пропадал из дома на много дней и возвращался, когда средства кончались. Единственный раз, когда он исчез насовсем, — это когда дядя Мик его исколошматил и стал моим телохра…

— Дядя Мик! — выдохнула я во внезапном восторженном озарении, так сильно схватив Джосс за руку, что ей, должно быть, стало больно.

— Мик? — Брови Брэдена сошлись в недоумении.

— Мик, — кивнула я. — Ребята, я не позволю вам платить Мюррею. Он посчитает это слабостью и потом обязательно захочет еще. Нет. — Я посмотрела на них, не улыбаясь триумфально только из-за разбитой губы. — Есть только один человек, которого Мюррей Уокер когда-то боялся, и он думает, что этот человек сейчас в Штатах.

— Мик, — хищно ухмыльнулся Брэден.

— Мик.

Повернувшись к Джосс, Брэден кивнул на дверь:

— Пойдем оденемся. Мы отвезем Джо к Мику, а потом я и он нанесем мистеру Уокеру небольшой визит.

— Нет, Брэден, я не хочу, чтобы вы…

Он поднял руку, успокаивая меня:

— Я не собираюсь с ним драться. — Его глаза потемнели. — Мы с Миком с ним просто… поговорим.

— Может, надо позвать Кэма? — спросила Джосс, вставая.

Упоминание его имени отозвалось во всем моем теле болью куда более жестокой, чем от физических ран. Я почувствовала, как запылали щеки, и тихо призналась:

— Я к нему первому пошла. Он был немного занят с Блэр.

Оба помолчали секунду, пока мои слова доходили до них, а потом Брэден выплюнул ругательство. Он протиснулся мимо Джосс, сжал ее плечо и сверкнул волчьей усмешкой, не освещавшей глаз.

— Лучше держи меня за руку. Похоже, мой кулак встретится сегодня не с одной рожей.

С этим заявлением он вышел из комнаты — вероятно, чтобы переодеться.

Я уставилась ему вслед, гадая, действительно ли он собирается сделать то, что сказал.

Джосс слабо улыбнулась:

— Он шутит. Брэден не дерется. Ну… обычно… — Она задумчиво изогнула бровь. — Хотя он несколько склонен к гиперопеке. И явно не любит мужчин, которые бьют женщин, и обманщиков тоже не любит… Но он шутит… — Повернувшись, она посмотрела на дверь. — Наверное.

* * *

«Каледонец» был отелем уровня «Уолдорф-Астория» в Нью-Йорке, то есть местом приличным. Чтобы обеспечить беспрепятственный проход, Джосс и Брэден оделись получше, а я пряталась за подругу в течение всего нашего неторопливого шествия по тихим просторам холла. Было уже полпятого утра. Брэден приветствовал ночного портье кратким уверенным кивком, и это вкупе с внешним видом — он нарядился в черный тренчкот от Армани поверх парадных брюк и рубашки — вроде бы убедило портье, что мы здесь живем.

Бабочки в моем животе бузили вовсю, когда мы поднимались на лифте на четвертый этаж. Я ощущала вину за то, что втягиваю Джосс, Брэдена и Мика в эту дрянь, но ведь я старалась не для себя — только для Коула, а у меня уже накопился приличный список эгоистичных проступков, совершенных ради защиты брата. К счастью для меня, Джосс, Брэден и Мик действительно заботились о нас, и я знала, что они сделали бы это, даже если бы я их не просила.

Когда мы остановились перед дверью номера Мика, Брэден громко постучал, а Джосс приобняла меня за плечи и притянула к себе, невольно потревожив мой больной бок. Я поморщилась — и была немедленно вознаграждена нечленораздельным извинением. Я бы посмеялась над тем, сколько раз она обозвала себя ушлепком, если бы не пыталась снова научиться дышать.

Дверь распахнулась, и я с удивлением увидела дядю Мика полностью одетым и готовым ко всему. Его глаза сощурились на меня, и я заметила, как гневно сжались его челюсти.

— Я пытался тебе дозвониться, — коротко сказал он.