Девушка из Дубровника - Анна Жилло

Я почувствовала, как загорелись уши, и поспешила выбраться из машины. Зашла в маленький супермаркет, купила что-то перекусить, всяких съедобных подарков родным, себе – большую банку айвара, сыр и пршут. Медленно-медленно спустилась вниз по улице – в последний раз.

Мне часто приходилось бывать за границей – и на соревнованиях, и на гастролях, да и с Андреем мы ездили куда-то по несколько раз в год. И каждый раз, даже если мне где-то не очень нравилось, я думала, что, может быть, приеду снова. Но сейчас знала точно: в Хорватию не вернусь никогда.

Когда я добралась до виллы, Бранко и Лииса уже ушли. Я постучалась в дверь, Марика открыла, затащила меня в гостиную. Бранко не обманул – его родители наперебой мне сочувствовали и уверяли, что все будет хорошо, за Глебом есть кому присмотреть, я могу ехать спокойно, работа есть работа. Я почувствовала себя бессовестной обманщицей.

Пока мы с Бранко ехали из Дубровника, разговор меня хоть как-то отвлекал. И даже пока шла по улице, все было не так страшно. Но стоило подняться в комнату, и меня скрутило так…

Я ходила по комнате взад-вперед и грызла носовой платок, чтобы не выть в голос. А потом вышла на балкон, посмотрела на море и встала в стойку на руках. На перилах. А потом – на одной руке. Впервые в этом не было куража, не было восторга. Мне нужны были силы. Я стояла так, собирая себя в твердую точку, плотностью похожую на черную дыру, пока рука не начала подрагивать. Прогнулась назад, соскочила – и пошла собирать вещи.

Почти закончив, я достала из ящика синюю банковскую карту и положила ее в тумбочку Глеба. А вместо нее взяла раковину. Подумала – и прихватила заодно «Дубравку». Ну что ж, мазохизм – наше все.

Поздно вечером я сидела на балконе в шезлонге и допивала оставшееся в бутылке вино. Прямо из горлышка. Самолеты заходили на посадку как-то… огорченно. Словно знали, что уже завтра им придется обходиться без меня. А я вспоминала каждый прошедший день, едва ли не поминутно. Я разрешила себе сделать это – сегодня. Пока еще здесь. Так ярко, так остро, так больно…

Наверно, уже за полночь в саду раздались голоса. Я посмотрела вниз – у бассейна стояли Бранко и Лииса. Я сидела в темноте, а внизу горела лампочка, и мне отчетливо были видны их лица. Они говорили вполголоса, и я почти не разбирала слов, но, судя по интонациям, разговор был не из простых. Как будто Лииса в чем-то упрекала Бранко, а он оправдывался. На ней было открытое темно-красное платье, волосы подобраны вверх, и я снова поразилась, насколько она красива. Более того, от нее словно искры летели.

По-хорошему, надо было встать и уйти. Но я закрыла балконную дверь от комаров, и теперь открыть ее можно было только с громким щелчком замка. Они бы услышали и поняли, что я их видела. Поэтому я сидела, как мышь, и смотрела вниз. В конце концов, я их больше никогда не увижу – так какая разница.

Лииса заплакала, Бранко обнял ее, что-то тихо говоря. Они целовались, долго, то нежно, то страстно, а я кусала костяшки пальцев, на которых еще не затянулись ссадины. Потом Лииса оттолкнула Бранко и ушла. Он сел в шезлонг, обхватил голову руками. Встал, несколько раз прошел вдоль бассейна туда-обратно, снова сел. Наконец поднялся и тоже ушел.

Я перевела дыхание, выбралась из шезлонга и вернулась в комнату. И вдруг услышала на лестнице мужские шаги. На втором этаже было еще три комнаты, надо думать, Лиису поселили в одной из них. Стук в дверь – комнаты напротив. Тишина, долгая. Потом дверь открылась – и закрылась. И снова тишина.

Я включила телевизор – какой-то музыкальный канал. Сделала погромче. Как же я им завидовала! У них все только впереди. Вспомнилось: Бобара морской еж, раковина… наш первый поцелуй…

Хотелось плакать – но слез уже не было. И боли тоже. Как будто мне ввели наркоз, и я перестала что-то чувствовать…