Простушка. Лгу не могу - Коди Кеплингер

Я: ТЫ НЕ СМОТРЕЛ ЧУМОВУЮ «ЛОВУШКУ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ»???

Райдер: Ну, не смотрел. Но стоит ли поднимать киберпанику по этому поводу?

Я: ДА!!!!!

Райдер: Ладно, валяй.

Я: Оплакиваю твое детство.

В течение следующих двадцати минут я пересказывала ему сюжет «Ловушки для родителей», дополняя рассказ скачанными с YouTube клипами из оригинального фильма и ремейка. Когда я закончила, Райдер заявил, что фильм какой-то глуповатый, а я сообщила ему, что при всем уважении он может катиться к чертям. Но даже после этого мы не прекратили переписку. Обсуждали другие фильмы (он оказался фанатом артхаусного инди-кино – чем больше субтитров, тем лучше, а меня это как раз ужасно напрягало) и книги (мы оба сражались с Шекспиром и с одинаковой страстью ненавидели Натаниэля Готорна)^[11] и просто болтали… обо всем на свете.

Я: Ладно, пора выдать мой самый большой секрет. Я хочу стать гранж-рокером^[12].

Райдер: Серьезно?

Я: Серьезно. Я не играю ни на каких инструментах. И пою просто ужасно. Но кажется, это не остановило Кортни Лав^[13]. И я полна экзистенциальной тревоги и тоски.

Я: Если бы мне шли фланелевые рубашки^[14], только их бы и носила.

Райдер: Думаю, ты бы отлично смотрелась в клетчатой рубашке.

На моих щеках вспыхнул румянец, а когда я поняла, что краснею, тотчас почувствовала отвращение к самой себе.

Райдер: Так о чем ты экзистенциально тревожишься?

Райдер: Если я вправе задавать такие вопросы.

Я: В основном из-за мамы.

Райдер: Кажется, это у нас тема вечера.

Я: Она… безответственная. Мягко говоря. Ненадежная. По правде, иногда мне кажется, что она жалеет, что родила меня. А иногда делает вид, будто меня не существует.

Отправив сообщение, я тотчас пожалела об этом. Пожалуй, я чересчур разоткровенничалась. Мои признания были слишком честными. Слишком личными.

Я никогда не обсуждала свою маму. Во всяком случае, в подробностях. Даже с Эми. Я как никто умела лакировать действительность, превращая маленькую правду в большую ложь.

Но теперь именно Райдер Кросс – подумать только! – знал один из моих самых сокровенных секретов. Или, по крайней мере, его часть. Мне вдруг стало неловко. Утешало лишь то, что он не мог меня видеть. Открывшись ему, я все же могла спрятаться за экраном компьютера.

Райдер: Вау. Это похоже на идею для гранж-альбома.

Райдер: Я вовсе не заставляю тебя говорить на эту тему, но хочу отметить, что очень хорошо понимаю сложные семейные ситуации, так что, если хочешь поделиться, я всегда готов выслушать.

Я: Спасибо.

Мы поболтали еще немного – в основном о его любимой группе Goats Vote for Melons,^[15] о которой я никогда не слышала, несмотря на его опасения, что они становятся слишком модными.

Я: Боже, ты такой хипстер.

Райдер: Фу. Никакой я НЕ хипстер.

Я: Все хипстеры так говорят.

Он прислал мне смайлик с высунутым языком. Очень по-взрослому, ха-ха. А потом написал:

Райдер: Пожалуй, пойду. Уже поздно.

Райдер: Ух ты – выгляни в окно.

Я: Там страшно и загадочно? Ну ладно, выгляну.

Я перевела взгляд на окно, и у меня перехватило дыхание. Из-за верхушек деревьев осторожно выглядывало солнце. Я посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что уже почти шесть утра.

Я переписывалась с Райдером всю ночь.

Я: Вау.

Райдер: Вот-вот.

Я: Даже не догадывалась, что уже столько времени.

Райдер: Я тоже.

Я: Надо бы поспать.

Райдер: Да, пожалуй. Но мне понравилось «разговаривать» с тобой.

Я: Мне тоже.

И как ни странно, это было правдой.

Я: Давай повторим когда-нибудь.

Райдер: Я – за.

Я: Что ж, тогда… спокойной ночи. Или доброе утро?

Райдер: LOL. Доброе утро, Эми.

Я нахмурилась, перечитав его сообщение.

Эми?

Я хотела было ответить, поправить его, но он уже отключился. Я подумала, что это, наверное, нелепая ошибка, опечатка. Еще бы, ведь мы оба всю ночь не сомкнули глаз. Но когда я собралась выйти из системы, меня пронзила страшная догадка.

Эми никогда не отключала лэптоп. Да и с чего бы? В конце концов, это ведь ее компьютер.

Я часами переписывалась с Райдером, и все это время – будь оно проклято! – он пребывал в полной уверенности, что общается с Эми Раш.

Вот так и началась вся эта глупая история – с обмана, впервые случившегося помимо моей воли.