Простушка. Лгу не могу - Коди Кеплингер

Я не помню, как познакомилась с Эми Раш. Я бы с радостью рассказала вам трогательную историю о том, как мы подружились, обменявшись карандашами на занятиях в детском саду, или что-то вроде того – и кто знает, может, так оно и было, – но я действительно не помню. Слишком много времени прошло.

Знаю только, что наша дружба началась в раннем детстве, когда нам было года три-четыре. Еще до того, как отца арестовали в первый раз. Обычно он отвозил меня к ней на детские праздники по выходным. Отец говорил, что я тоже могу пригласить Эми к нам домой, если захочу, но я никогда этого не делала.

Потому что уже тогда мне было стыдно. Мы с родителями жили в трейлере на окраине Гамильтона. А Эми жила в особняке. Но больше всего я стеснялась матери, которая, я знала, наверняка забудет нас накормить. Одним словом, мне не хотелось, чтобы Эми увидела, как я живу. В моей жизни всегда было что скрывать, даже от нее.

Но это не помешало нам стать очень близкими подругами. Такую близость кто-то другой, возможно, счел бы странной. Две половинки одного целого, мы уравновешивали друг друга.

Она утешала и успокаивала меня, когда я психовала.

Помню, в семь лет я случайно сломала руку своей любимой кукле. Моего отца только что арестовали, а Рамона была его последним подарком. И когда я застыла от ужаса на грани истерики, Эми осторожно взяла Рамону у меня из рук, отыскала в столе у своего отца клей и все исправила. Правда, кукольная рука висела кривовато, но это не имело значения. Эми решила проблему.

Я же вступалась за нее, ругалась вместо нее, когда она боялась или стыдилась это делать. Как тогда, в девятом классе, когда мерзкий старшеклассник Рэнди шлепнул ее по заднице в школьном коридоре.

Эми чувствовала себя расстроенной и униженной, а я кипела от злости. Так что при следующей встрече с Рэнди я прижала его к стенке и со всей силы заехала ему коленом в пах. Какая разница, что я была вдвое меньше него? Фурия в аду ничто в сравнении с девчонкой, защищающей свою лучшую подругу. За эту выходку меня на две недели исключили из школы, но он больше никогда не приставал к Эми, так что это было не напрасно.

Мы с Эми нуждались друг в друге. Ни у нее, ни у меня не было друга ближе. Мы поддерживали ровные отношения со всеми – разумеется, кроме Райдера Кросса, – но, думаю, большинство ребят чувствовали себя лишними в нашей компании. Нас связывало слишком много общих историй, мы перекидывались шутками, понятными только нам двоим. Мы были неразлучны. Сонни и Эми. Эми и Сонни. Куда она, туда и я.

Вот почему я слегка запаниковала, когда увидела на ее письменном столе стопку заявлений в колледж.

– Что, уже пора этим заниматься? – спросила я, взяв в руки бланк заявления для поступления в Корнелл^[17].

– Да. Взяла это сегодня в кабинете школьного методиста. – Эми впустила меня в дом, когда ее родители пошли спать, и нам приходилось разговаривать вполголоса.

– Вау. – Я просмотрела стопку заявлений. – Дартмут, Стэнфорд, Колумбия… В высшей степени амбициозно, мисс Раш.

– Там несколько запасных вариантов, – сказала она, переодеваясь в пижаму. – А ты еще не думала, куда будешь поступать?

– Да нет, – призналась я. – Решила последовать за тобой туда, куда тебя примут, и поселиться под твоей койкой в общежитии.

Она рассмеялась.

Но я не то чтобы шутила.

– Советую задуматься, – сказала она. – Следующие несколько месяцев пролетят быстро, не успеешь оглянуться. Знаю, тебя воротит от любой бумажной волокиты…

– Неправда.

Она закатила глаза:

– Ты по три дня заполняешь одну страничку заявления о приеме на работу.

– Я… люблю все делать тщательно.

– В любом случае, – продолжила она, – я с радостью помогу тебе заполнить эти бланки.

– Спасибо, – ответила я. – Посмотрим.

По правде говоря, я сознательно избегала мыслей о колледже. Не скрою, оценки у меня были вполне приличные (недаром же я училась по углубленной программе), но я знала, что не смогу платить за обучение. И уж тем более в тех университетах, куда подавала заявления Эми. Так что через несколько месяцев нас ожидала разлука.