Шопоголик и брачные узы - Софи Кинселла

В голове не укладывается, что я довела все до этого момента. Честно — поверить не могу, что это происходит на самом деле. Я облачена в свадебное платье. В моих волосах сияющая тиара.

Я — невеста.

Когда Робин ведет меня по пустынным, безмолвным коридорам «Плазы», я чувствую себя немного как президент в голливудском фильме.

— Красавица в пути, — бормочет она в свою штуковину, пока мы шествуем по красному плюшевому ковру. — Красавица приближается.

Мы сворачиваем за угол, я мельком замечаю свое отражение в большом старинном зеркале —и меня точно ударяет током. Конечно, я в курсе, как выгляжу. Не зря же полчаса проторчала перед зеркалом в номере. И все же, увидев себя внезапно, я не могу поверить, что эта девушка под вуалью — я.

Это я!

Я собираюсь пройти по главному залу «Плазы». И четыре сотни человек станут следить за каждым моим движением. О господи.

Господи. Что я делаю?

При виде дверей меня охватывает паника, пальцы судорожно стискивают букет. Ни за что не получится. Я рехнулась. Я не могу этого сделать. И я хочу удрать.

Но удирать некуда. Ничего не остается, кроме как идти вперед.

Эрин и другие подружки уже ждут, и, когда я приближаюсь, они дружно принимаются ахать над платьем. Понятия не имею, как их зовут. Все это — дочурки друзей Элинор. После сегодняшнего дня я, возможно, их никогда больше не увижу.

— Струнный оркестр. Мелодия для Красавицы, — шепчет Робин в передатчик.

— Бекки!

Какое счастье — это Дэнни, в парчовом сюртуке и кожаных брюках, с бронзово-бежевой программой церемонии.

— Выглядишь супер!

— Правда? Все в порядке?

— Эффектно! — твердо объявляет Дэнни.

Он поправляет шлейф, отступает на шаг, чтобы окинуть все взглядом, потом достает ножницы и отхватывает кончик ленты.

— Готово? — спрашивает Робин.

— Думаю, да, — бормочу я, преодолевая легкую дурноту.

Распахиваются двойные двери, и я слышу шорох — четыре сотни человек разворачиваются на своих сиденьях. Струнный оркестр начинает играть тему из «Спящей красавицы», и подружки невесты двигаются по проходу.

И внезапно я выхожу вперед. Я ступаю в зачарованный лес, подхваченная музыкой. Блуждающие огоньки мерцают над головой. Под ногами благоухают сосновые иглы. Пахнет сырой землей, чирикают птицы, доносится плеск маленького водопада. С каждым моим шагом распускаются цветы, расправляются листья, и у людей перехватывает дыхание от этого зрелища. И впереди я вижу Люка, прекрасного принца, что ждет меня. И наконец я начинаю расслабляться. И наслаждаться.

Я иду и чувствую себя как прима-балерина, исполняющая причудливый арабеск на сцене Ковент-Гарден. Или как кинозвезда, идущая за своим «Оскаром». Играет музыка, все смотрят на меня, в моих волосах сверкают драгоценные камни, и на мне самое красивое платье, какое только можно вообразить. Я знаю, что ничего подобного в моей жизни уже не будет. Никогда. Приблизившись к концу прохода, я замедляю шаг, вбирая в себя эту атмосферу, запоминая и деревья, и цветы, и чудный запах. Стараясь сохранить в памяти каждую мелочь. Наслаждаясь каждым магическим мгновением.

Ладно. Признаю.

Элинор была права. Когда я пыталась сохранить эту свадьбу, мною двигал не чистой воды альтруизм. И я не просто спасала отношения между Люком и его матерью.

Я хотела этого для себя. Я хотела на одни день стать принцессой из сказки.

Я встаю рядом с Люком и отдаю свой букет Эрин. Тепло улыбаюсь Гэри, новому шаферу, и беру Люка за руку. Он слегка сжимает мои пальцы.

И вперед выходит Майкл в темном костюме, отдаленно напоминающем церковное облачение.

Он украдкой шлет мне заговорщицкую улыбку, затем делает глубокий вдох и обращается к пастве:

— Возлюбленные братья мои. Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать любовь двоих людей. Мы здесь, чтобы стать очевидцами их взаимных обетов. И чтобы присоединиться к ним в праздновании этого радостного события. Бог благословляет любящих, и, конечно, сегодня Он благословит Люка и Бекки, когда они обменяются своими клятвами.

Майкл поворачивается ко мне, и я слышу, как люди ерзают у меня за спиной, стараясь не пропустить ни одной детали происходящего.

— Ты, Ребекка, любишь ли ты Люка? — спрашивает Майкл. — Клянешься ли быть с ним в горе и радости, в бедности и благополучии, в болезни и здравии? Доверяешь ли ты ему себя отныне и навеки?

— Да, — отвечаю я, не в силах сдержать легкую дрожь в голосе.

— Ты, Люк, любишь ли Ребекку? Клянешься ли быть с ней в горе и радости, в бедности и благополучии, в болезни и здравии? Доверяешь ли ты ей себя отныне и навеки?

— Да, — твердо отвечает Люк.

— Да благословит Бог Люка и Бекки, и да будут они счастливы вечно. — Майкл умолкает и обводит комнату взглядом, как бы бросая вызов каждому, кто осмелится с ним спорить. — Да познают они радость взаимного понимания, восторг возрастающей любви и тепло вечной дружбы. А теперь давайте поаплодируем счастливой паре. — Он улыбается Люку: — Можете поцеловать невесту.

Когда Люк наклоняется, чтобы поцеловать меня, Майкл принимается хлопать в ладоши. Краткая неуверенная заминка… затем люди присоединяются один за другим, и вот уже аплодируют все.

Гэри бормочет что-то Люку на ухо, и Люк с озадаченным видом поворачивается ко мне:

— А как же кольца?

— Не заикайся о кольцах, — цежу я сквозь наклеенную улыбку.

Сердце стучит так тяжело, что я едва дышу. Вот сейчас кто-нибудь встанет. Кто-нибудь скажет: «Эй, погодите…»

Но этого не происходит. Никто ничего не говорит.

Сработало.

На мгновение я встречаюсь с Майклом глазами — и отворачиваюсь, прежде чем кто-нибудь успевает это заметить. Расслабляться нельзя. Рано.

Приближается фотограф, и я твердо беру Люка за руку; подходит Эрин с букетом, на ходу утирая слезы.

— Какая прекрасная церемония! — всхлипывает она. — А слова о тепле вечной дружбы проникли мне в душу! Это потому, что именно этого я хочу, ты же знаешь. — Она прижимает мой букет к груди. — Это все, чего я только желала.

— Уверена, ты это найдешь, — говорю я, обнимая ее.

— Извините, мисс, — вмешивается фотограф. — Можно только жениха и невесту?..

Эрин отдает мне букет и пятится, а я принимаю самый что ни на есть сияющий, новобрачный вид.