Тайна в наследство - Джуд Деверо

— А вы? — спросила Бейли. — Что сделали с вами?

— Написали на моем шкафчике «убийца». И в моих учебниках тоже, и на всех вещах, где была моя фамилия.

На минуту все трое умолкли.

— Но было ли все это подстроено? — наконец спросила Бейли. — Я имею в виду бомбу. Вы все спланировали заранее или стали героями случайно?

— И да, и нет, — ответил Берджесс. — В каком-то смысле без планирования не обошлось: незадолго до случая с бомбой мы как раз разговаривали о чем-то подобном, но никому из нас и в голову не могло прийти действительно подложить в школу бомбу.

— Кроме Харпера, — возразил Мэтт.

— Точно. Как ты догадался?

— Мне кажется, мой отец сказал моей маме правду, потому что однажды, когда в новостях по телевизору сообщили о заложенной где-то бомбе, мама заметила: «Не помешало бы разузнать, где обретается Харпер». Она думала, что я не слушаю, а я услышал и запомнил. В то время я был еще так мал, мне послышалось не имя, а название музыкального инструмента, арфы, но все равно мамины слова прозвучали настолько загадочно, что врезались мне в память, А когда спустя много лет я услышал имя Харпера, то все наконец прояснилось.

— Так что же все-таки произошло? — обратилась Бейли к Берджессу.

— Как и написала Спанглер, все началось с тоски и одиночества. Мы были чужие в школе, где нас никто не хотел видеть, и отчаянно стремились найти свое место.

— Спанглер писала, что Фрэнк, Родни и Таддеус преуспели в этом в Уэллс-Крик лучше, чем в Кэлберне, — сказала Бейли. — И что Фрэнк удивил всю школу своей убедительной речью.

Берджесс фыркнул так громко, что один из приборов засигналил, а пациенту пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить себя и машину.

— Знаете, почему голос Фрэнка звучал так весомо и убедительно? Он дымил с одиннадцати лет, легкие у него были насквозь прокурены. Эту книгу Спанглер написала специально для того, чтобы поразить своих преподавателей. Изгоями были мы все. Эта женщина права лишь в одном: нас объединило то, что все мы были родом из Кэлберна. И в том, что в Кэлберне мы никогда не были друзьями. Помешанные на учебе мальчишки вроде Тадди не водят дружбу с компанейскими парнями вроде Кайла Лонгейкра.

Бросив взгляд на Мэтта, Бейли увидела, что его губы сжались в тонкую линию. Очевидно, он не считал своего отца «компанейским» парнем.

— Первые недели были кошмарны, — продолжал Берджесс. — Мы чувствовали себя потерянными; тосковали по прежней школе, правила которой хорошо знали. Каждый день нам приходилось по сорок пять минут, а то и по часу ждать, когда автобус приедет за нами, чтобы увезти обратно в Кэлберн. И как все мальчишки в те времена, мы сторонились девчонок. Впервые бомба всплыла в нашем разговоре, когда мы признавались друг другу, как ненавидим школу Уэллс-Крик.

— А что бы вы сделали, если бы кто-нибудь подбросил сюда бомбу? — спросил Харпер остальных, пока они сидели в ожидании автобуса на маленькой детской площадке.

— Удрал, — ответил Родди.

Остальные засмеялись.

— Рванул бы отсюда что есть мочи — пусть все они взлетят на воздух, — высказался Фрэнк.

— Ну и зря! — яростно отрезал Харпер. — Так героями не становятся.

— Героями? А что, кто-то хочет быть героем? — спросил Родди.

— Слушайте, нам здесь учиться до конца года, а он может оказаться и райским, и адским, — растолковал Харпер. — Вы какой хотите?

Фрэнк побрел было прочь, досадуя на дурацкий оборот, который принял разговор, но слова Кайла заставили его вернуться.

— Выкладывай, — велел Кайл. — Что у тебя на уме?

— Ничего, — пожал плечами Харпер. — Ничего особенного. Просто захотелось стать писателем, но сначала — сыграть в игру «а что, если?..». Всю жизнь ее любил.

— Больше, чем натягивать девчоночьи чулки? — уточнил Берджесс.

Харпер смерил его взглядом:

— Тоже хочешь примерить?

Кайл прервал их:

— Ладно, заинтриговал. Как мы можем стать героями?

— Да у меня просто появилась одна идея для рассказа, только и всего. И я задумался, как бы я поступил, появись здесь террорист с бомбой.

— Запихнул всю эту шайку в шахту лифта и бросил туда же динамит? — спросил Тадди, и все вскинули головы, пораженные ненавистью в его голосе.

— Наоборот! — ответил Харпер. — Я бы их спас. Я бы единственный сохранял спокойствие, пока остальные метались бы в ужасе, направил бы их к выходу, взял бы на себя руководство над паникующими учителями и учениками. А потом, давая интервью репортерам, я был бы сама скромность. — И он продемонстрировал это — опустил голову, потом робко поднял глаза: — Что вы, мэм, ничего особенного я не сделал!

Все рассмеялись, а Кайл заметил:

— Неплохая мысль. Мы вывели бы их из школы и прославили Кэлберн.

— А если бы двери классов оказались запертыми? — спросил Тадди.

— Или пришлось бы спасать голых девчонок из раздевалки рядом со спортивным залом? — подхватил Родни.

— А малышня на нижнем этаже? — добавил Берджесс. — Я бы вывел младшие классы.

— И я, — поддержал его Фрэнк. — Я помог бы выбраться малышам.

На него уставились так, что он пожал плечами и попробовал оправдаться:

— Люблю возиться с маленькими. Они лучше больших.

— А ты, Тадди? Кого бы ты хотел спасти? — спросил Кайл, а Тадди усмехнулся.

— Футбольную команду. Они… — он на миг задумался, — оказались бы запертыми в спортивном зале, полном дыма, кашляли и уже думали, что им конец. А тут я! Я разбил бы окно, спустил бы по стене веревку и помог им выбраться.

Ребятам настолько ярко представилась эта картина, что все засмеялись, только Харпер остался серьезным.

— И чем бы ты разбил окно? Где раздобыл бы веревку? Думаешь, они не наглотались бы дыма, если бы выбирались по веревке по одному?

Все умолкли, глядя на дорогу, где должен был появиться автобус, и разговор угас бы сам собой, но Харпер этого не допустил. Он повернулся к Кайлу:

— А что сделал бы ты?

— Поймал бы мерзавца, который подложил бомбу! — выпалил Кайл так, что стало ясно: свой ответ он уже обдумал. — Взмахнул бы плащом героя, взлетел, скрылся в дыму и настиг преступника.

— А если бы к тому времени его и след простыл? — спросил Харпер.

— Бросился бы к бомбе и вынес ее из школы, даже если бы пришлось накрыть ее собой.

Поймав ошарашенные взгляды остальных, Кайл с полуулыбкой продолжил:

— Хоть убейте, хочу быть героем. Полной противоположностью родного отца.

— Так все и началось, — заключил Берджесс. — Как игра, которая помогала нам коротать время в ожидании автобуса.