Ваниль и шоколад - Звева Казати Модиньяни

Пенелопа порывисто обняла его. Ее глаза блестели от непролитых слез.

– У смерти друзей нет. Я скрыл от тебя правду, не хотел, чтобы ты знала. Но потом ты мне позвонила и сказала, что хочешь меня видеть. Я хотел тебе сказать, что не стоит, но проявил слабость и уступил. Я счастлив вновь тебя увидеть, – признался Мортимер, прижимая ее к себе.

– Любовь моя, – прошептала Пенелопа. – Ведь я собиралась сказать тебе, чтобы ты меня больше не ждал, чтобы обзавелся семьей. Я за тем и приехала. А теперь я думаю: если бы мы тогда не расстались, может быть, ты и не заболел бы.

– Ну, эта родинка была у меня задолго до того, как мы познакомились. Я никогда не обращал на нее внимания. Нет, я не хочу, чтобы ты мучилась чувством вины, это тупиковый путь. И на этот раз я не смогу подставить тебе плечо.

Наступил вечер, поднялся свежий ветер, грозивший принести новую порцию дождя. Чай остывал в чашках. Пенелопа поежилась.

– Пойдем в дом, – предложил Мортимер.

Они вошли в большую гостиную, где Чезира выставила на стол большое блюдо с черешнями.

– Из нашего сада, – сказал Мортимер. – Хочешь?

– Возможно, позже. Сейчас мне хотелось бы отдохнуть, – ответила Пенелопа, внезапно почувствовав себя страшно усталой.

– Если хочешь переодеться, в спальне тебя ждут твои вещи. Мы все сохранили, – сообщил он.

– Все эти годы… – ахнула она, не закончив фразы.

– Я все не терял надежды, что ты вернешься, – пояснил Мортимер. Он попытался улыбнуться, но улыбка превратилась в страдальческую гримасу.

Мучительная тоска охватила Пенелопу. Мысль о возвращении в Чезенатико показалась ей нестерпимой.

– Как ты думаешь, нельзя ли мне здесь переночевать? – нерешительно спросила она.

– Я очень на это рассчитывал, – с улыбкой ответил он.

Пенелопа прошла в спальню. В обстановке ничего не изменилось с тех пор, как она была здесь в последний раз. Повсюду тот же безупречный порядок, тот же аромат духов, в шкафу были аккуратно развешаны немногие оставленные ею платья. Оставшись наконец одна, Пенелопа разразилась слезами. Ей необходимо было выплакаться. Потом она вошла в ванную и увидела ванну с гидромассажем. Это было нечто новое. Она наполнила ванну водой, разделась и погрузилась в маленькое море кипящих пузырьков.

– Вода, которая шипит, – проговорила она вслух, вспомнив киоск с газировкой у входа в летний кинотеатр «Арена» в Чезенатико.

Когда ей было шестнадцать, в июле и августе она подрабатывала в этом киоске – к крайнему неудовольствию бабушки и под тяжкие вздохи Ирены. Прежде чем войти на открытую площадку перед экраном, дети протягивали ей купюру в пять тысяч лир и просили: «Пепе, дай нам бутылку воды. Той, которая шипит». Это звучало солиднее, чем просто «газировка».

В те годы она и ее подружки часто спрашивали себя, что их ждет в будущем.

– Я буду настоящей дамой, как моя мама, – говорила София.

Это означало, что она надеется удачно выйти замуж, жить по-прежнему на улице Капуцинов, проводить свои дни за игрой в гольф, а вечера – за игрой в бридж.

Доната разрабатывала свои планы, полагаясь на звезды.

– Я выйду замуж за человека, который будет достойным отцом моим детям, и открою астрологическое бюро. У меня будут солидные клиенты, я буду жить припеваючи.

А Пенелопа вздыхала:

– Я бы хотела всегда быть влюбленной.

В то время ей было меньше лет, чем теперь ее дочери Лючии.

Она вышла из ванны. В шкафчике на стене обнаружились увлажняющие кремы для тела и для лица. Пенелопа торопливо высушила волосы, переоделась в голубые полотняные брюки и белую шелковую блузку и вернулась в гостиную. На террасе хлопотала Чезира, убирая со стола чайную посуду. В небе сгущались грозовые облака.

– Доктор пошел отдохнуть, – объяснила она.

– Но уже пора ужинать, – возразила Пенелопа.

– У него был трудный день. В последнее время он быстро устает, – покачала головой верная служанка. – У меня на плите готовятся овощной суп и оладьи из кабачков. Помню, они вам нравились. Захотите поужинать, только скажите мне, синьора.

– Я подожду, пока доктор встанет, – сказала Пенелопа, усаживаясь в кресло.

Ей казалось, что она видит страшный сон. На этот прекрасный замок, где когда-то она проводила часы счастья, опустилась тень смерти.

– Вы даже черешен наших не попробовали. А ведь Тито собирал их специально для вас, – упрекнула ее служанка.

– Мне очень жаль, но я не могу проглотить ни одной, – извинилась Пенелопа.

– Я вас понимаю. Но сегодня вы здесь, и он счастлив. Моя синьора почти всегда с ним, друзья часто его навещают, но мне кажется, ему от этого только хуже, – добавила Чезира уже на пороге.

Пенелопа увидела сыплющий за окном частый дождь и кожей ощутила ледяное дыхание одиночества. «У смерти друзей нет», – сказал ей Мортимер. Жестокие слова, но в них была правда. Она яростно ударила кулаком по подлокотнику кресла. Это был жест отчаяния. Примириться с жестокой реальностью ей было не по силам.

Покинув гостиную, она вошла в комнату Мортимера и тихонько прикрыла за собой дверь. На ночном столике горела лампа. Он спал. Она на цыпочках подошла к постели. Из-под белоснежной простыни выглядывала обнаженная рука – все еще красивая.

Опустившись на ковер возле кровати, Пенелопа прислушивалась к дыханию Раймондо и вглядывалась в его лицо. Точно так же она смотрела на своих детей, когда тревожилась за них. Она пользовалась минутами сна, чтобы побыть рядом с ними, заглянуть в их лица, вдохнуть их запах и попытаться вообразить, что им снится. Ее сердце переполнилось нежностью. Внезапно Мортимер шевельнул рукой и положил ладонь ей на плечо.

– Я знал, что ты придешь, – прошептал он.

– Я тебя разбудила?

– Когда ты рядом, мне кажется, что сон продолжается. Волшебный сон.

– Что тебе снилось? – спросила Пенелопа, привстав на колени и положив голову на подушку рядом с его головой.

– Чудесный и странный сон.

– Расскажи мне.

– Я был в лесу. Там росли высокие деревья, я шел по земле, усыпанной палой листвой. Было темно, мне стало страшно. Потом я поднял голову и увидел карусель огней над собой. И я испытал высшую радость, которую раньше знал только с тобой, когда мы занимались любовью.

– Какая красивая история, – улыбнулась Пенелопа.

– Ты сделала мне королевский подарок, приехав сюда, – прошептал Мортимер и обнял ее.

Тогда Пенелопа сбросила одежду, скользнула в постель и всем телом прижалась к Мортимеру.

– Знаешь, я тоже испытывала высшую радость только с тобой. До встречи с тобой я не жила, – призналась Пенелопа. – Я верю, что мы с тобой – две половинки яблока.