Клятва француза - Фиона Макинтош

– И как я должен это понимать?

– Книга притчей Соломоновых.

– Ах, вот в чем дело! – протянул фон Шлейгель. – Ты решил меня запугать гневом господним?

– Нет, подлец, это девиз службы «Моссад». Слыхал о такой? Израильтяне, которые весьма успешно разыскивают нацистских преступников. От них тебе не спрятаться.

Фон Шлейгель вздрогнул.

– И возраст тебя не спасет, – с отвращением промолвил Люк. – Станешь легкой добычей, только и всего.

– Что… – запинаясь, начал фон Шлейгель.

– Тебе интересно, что я сделал? – уточнил Люк. – Загляни в мой рюкзак – узнаешь.

– Брось его мне, – потребовал бывший гестаповец.

– Ознакомься со своим досье, особенно с последней телеграммой. Я ее отправил в понедельник, так что ждать тебе недолго осталось.

Фон Шлейгель дрожащими руками перелистал документы.

– Не волнуйся, все в полном порядке, – сказал Люк. – Отчеты, свидетельские показания, фотографии…

– Откуда это у тебя?

– Я же сказал, от Килиана.

– Килиан убит!

– Знаешь, как агенты «Моссад» поступили с Адольфом Эйхманом? – холодно улыбнулся Люк. – Он, как и ты, скрывался под вымышленным именем, уехал в Буэнос-Айрес и думал, что мирно доживет там до старости, в кругу родных и близких, но его выследили и тайно вывезли из Аргентины в Израиль, где преступник предстал перед судом. Эйхмана приговорили к смертной казни и повесили, а труп сожгли, отомстив за тех, кого он отправил в крематорий. Так вот, я передал в «Моссад» все сведения о тебе – новое имя, адрес, фотографию, подробный рассказ о твоих преступлениях, – и в один прекрасный день, господин начальник криминальной полиции, к тебе нагрянут агенты израильской разведки и предложат сделать выбор: скорая смерть от пули или долгий судебный процесс. На твоем месте я бы выбрал пулю.

– Заткнись! – прикрикнул на Люка фон Шлейгель.

– Что, испугался?

Бывший гестаповец вскинул на плечо рюкзак.

– О твоем прошлом узнают все – жена, дочери… – продолжал Люк.

– Кстати, что случилось с мадемуазель Форестье? – внезапно спросил фон Шлейгель.

– Умерла, – коротко ответил Люк.

– Что ж, война не обходится без жертв, – философски заметил бывший гестаповец.

– Мадемуазель Форестье вышла за меня замуж, и мы с ней прожили долгую и счастливую жизнь. Между прочим, Лизетта была английской разведчицей, а ты и не догадывался.

Фон Шлейгель вздрогнул и отшатнулся.

– А ты, Равенсбург, теперь оплакиваешь свою утрату, – цинично заметил он.

– Да, но твои дочери вряд ли станут тебя оплакивать, а проникнутся безмерным отвращением, узнав, кто на самом деле их отец. Ты разрушишь им жизнь, обречешь на вечный позор, – сказал Люк. – Хотя мог бы поступить иначе…

Бывший гестаповец взревел и подступил к Люку так близко, что стали видны мелкие морщинки на бледном лице и тонкая линия старого шрама над верхней губой. Люка охватила странная невозмутимость, страх смерти исчез, судьба дочери больше не тревожила: он знал, что друзья помогут Дженни. Люк был готов умереть – но не в Австралии, а здесь, в родном Провансе, пусть даже и от руки презренного гестаповца. Участь фон Шлейгеля была предрешена: его отыщут и уничтожат.

– Твои дни сочтены, подлец! – равнодушно произнес Люк. – Либо ты со страхом дождешься, пока тебя поймают, либо убережешь семью от позора и умрешь по своей воле.

– Что ты несешь? – дрожащим голосом воскликнул фон Шлейгель, размахивая пистолетом.

– Я предлагаю тебе выход. Подумай хорошенько. Когда «Моссад» тебя отыщет, ты предстанешь перед судом в Израиле, а потом тебя повесят и развеют прах над морем. Плакать по тебе никто не станет, все будут презирать тебя, трусливого нацистского преступника.

Фон Шлейгель заморгал и разъяренно прохрипел:

– В пистолете одна пуля, и предназначена она тебе!

– А мне плевать, – безмятежно ответил Люк.

Фон Шлейгель взвел курок и прижал палец к спусковому крючку.