Леди Роз - Сандра Уорт

У меня перехватило дыхание. Я осела на пол рядом с Урсулой. Неужели низостям Элизабет не будет конца? Третий суд признал Томаса Кука виновным и наложил на него такой штраф, что бедняга лишился всего. Кроме того, Элизабет Вудвилл вспомнила давно не использовавшийся древний закон и потребовала сверх этой суммы разорительной уплаты «штрафа в пользу королевы». Кук бежал из страны.

– Но твой отец… какое он имеет отношение к Куку?

Урсула покачала головой:

– Никакого… Его посадили в тюрьму за то, что он связан с милордом Уориком.

Я смотрела на нее непонимающим взглядом.

– Миледи Исобел, – шмыгнув носом, сказала Урсула, – говорят, что король подозревает милорда Уорика в государственной измене, но, поскольку милорд слишком могуществен, чтобы посадить его в тюрьму, королева бросает в темницу его сторонников.

Я надолго потерла дар речи, а потом сказала с уверенностью, которой вовсе не чувствовала:

– Милая Урсула, Уорик найдет способ его вызволить.

Но злое поветрие уже охватило всю страну. Все лето 1467 года Уорик должен был провести во Франции, занимаясь делами короля, и мы понимали, что сэру Томасу придется ждать его возвращения. А потом плохие новости посыпались одна за другой. Воспользовавшись отсутствием Уорика, Эдуард устроил пышный рыцарский турнир в честь бастарда; Бургундского, а в конце сентября, не дожидаясь возвращения Уорика, объявил об обручении Мег с Карлом Смелым.[60]

Король Эдуард предпочел Бургундию Франции. Элизабет Вудвилл одержала победу над Уориком. Архиепископ Джордж, канцлер Эдуарда, который должен был открыть сессию парламента, отказался от этого, сказавшись больным. Разгневанный Эдуард прискакал в резиденцию Джорджа, потребовал вернуть ему большую королевскую печать и назначил нового канцлера.

Когда Уорик вернулся и узнал о том, что произошло в его отсутствие, он впал в ярость, перебил в Эрбере все вазы, переломал мебель, сорвал карнизы, швырял кубки, книги и все, что не было прикреплено к стенам. Он знал будущего мужа Мег и презирал его.

– Карл – сумасшедший. Это у него на лбу написано, – говорил он во время посещения Уоркуорта, – Отец, Филипп Добрый, проклял его и с ужасом думал о том, что Бургундия попадет в его руки. Эдуард проклянет тот день, когда он заключил договор с Карлом, потому что это снова подтолкнет Людовика Французского к Маргарите и вызовет у него желание вернуть ее на престол!

Разъяренный Уорик отправился успокаиваться в свою крепость Миддлем, а король Эдуард, боявшийся восстания, на Святки уехал из Виндзора в Ковентри в окружении двухсот лучников.

– Такого количества телохранителей у королей не было со времен ненавистного монарха Ричарда Второго! – кричал Уорик.

Тем не менее перед наступлением нового, 1468 года, ознаменовавшимся жестокой пургой, Уорик ради сохранения приличий и успокоения народа заключил с Эдуардом мир, а весной даже проводил Мег из аббатства Блэкфрайерс в Маргейт, где ждали «Нью Эллен» и тринадцать других кораблей, чтобы отвезти новобрачную и ее эскорт в Бургундию. Но сразу по возвращении в Миддлем он вызвал к себе Джона.

Когда мы отправились из Уоркуорта в Миддлем, стояло солнечное июльское утро. Однако, когда мы приблизились к крепости Уорика, на горизонте собрались зловещие грозовые тучи, низко нависшие над землей. Мы в сопровождении свиты рысью ехали по просторным лугам, зеленым пастбищам, на которых паслись лохматые овцы, по травянистым берегам рек и спускались по крутым лесистым склонам. Ветерок клонил полевые цветы, нежно блеяли барашки, и мир казался безмятежным. Но нас окружала тишина, мы не разговаривали, на душе было тяжело, и мы знали, что ничего хорошего Уорик нам не сообщит.

На базарной площади Миддлема нортумберлендский герольд протрубил в трубу, собрались мрачные горожане и начали следить за тем, как мы поднимаемся на холм. Сгоравшие от нетерпения Уорик, Нэн и архиепископ Джордж встретили нас во дворе; их лица были суровыми. Когда мы поднимались по лестнице к башне, я обратила внимание на странное безмолвие, окутавшее замок. Священники шептали молитвы в церкви, писцы с головой зарылись в бумаги, а слуги выполняли свои обязанности молча. В залах и на лестницах сидели рыцари, оруженосцы и воины Уорика, чистившие доспехи и точившие оружие. Они вставали и пропускали нас с видом, который подтверждал наши худшие предположения.

Мы с Нэн поспешно прошли вткомнату, смежную с угловыми покоями Уорика; оттуда было легко подслушать беседу мужчин и даже увидеть их. Задвинув засов, мы на цыпочках подошли к окну, прижались к стене по обе стороны проема и обратились в слух.

Уорик заслонил окно своей широкой спиной, мешая мне видеть Джона, который стоял напротив брата. Сначала я не могла разобрать ни слова, но потом Уорик воскликнул:

– Элизабет заставила людей возненавидеть себя так же, как Маргариту!

Ветер, дувший в открытое окно, доносил обрывки его фраз:

– Мэлори все еще в тюрьме… нашего брата лишили поста канцлера… французский посол уехал с… кожаные бурдюки… пустые обещания… посланцы из Бургундии, мулы, нагруженные золотом… дорогие подарки…

Мы с Нэн обменялись тревожными взглядами, не смея пошевелиться. Уорик жаловался на унижения, которым его подверг Эдуард после возвращения из Франции. Ричард привез с собой нескольких французских послов и щедрые дары Людовика за руку Мег, но король Эдуард отказался встретиться с ними и отослал посольство обратно с какими-то нищенскими подарками.

Уорик заговорил опять. Мы напрягли слух, но его голос звучал слишком тихо. Потом он рявкнул:

– Эта сука Вудвилл! – А за этим последовало:

– Джон, ты слышал меня? Джон!

Уорик отошел от окна, и я наконец увидела Джона. Муж стоял у большого стола, и лицо у него было ошеломленное.

– Что случилось? – прошептала Нэн.

Я покачала головой и прижала палец к губам, боясь пропустить что-нибудь важное. Мы придвинулись к проему.

– Ты сошел с ума! – услышала я голос Джона.

Уорик грохнул кулаком по столу:

– Это Эдуард сошел с ума от вожделения к своей жадной суке! Я посадил его на трон не для этого!

То, что я услышала дальше, заставило меня оцепенеть от страха.

– Я посадил его на трон, я и сброшу его оттуда! – проревел Уорик.

Джон оперся руками о стол, чтобы сохранить равновесие. На его лице была написана такая боль, что у меня из глаз брызнули слезы. Джон говорил, но так тихо, что я не слышала ни слова. У меня разрывалось сердце; хотелось обнять его и утешить. Должно быть, я слишком близко прижалась к окну, потому что Нэн слегка оттолкнула меня обратно.

Джон заговорил опять, но я ничего не поняла.

Уорик ответил:

– Не я… Его родной брат Кларенс…