Величайшая любовь - Кэтрин Кингсли

– Ложись, милая, – сказал Николас, – откидывая покрывало и забираясь в постель. – Завтра нам предстоит долгий день. – Он задул свечу и лег на бок, повернувшись к Джорджии спиной.

– Николас, – сказала она, устраиваясь рядом, – так не годится. Я чувствую, что ты расстроен, что ты злишься. Думаю, тебе стоит рассказать мне, что тебя беспокоит. Не следует держать свои переживания в себе, ты только оправился после болезни, и я беспокоюсь за тебя.

– Не волнуйся, дорогая, я вполне в своем уме. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Джорджия села, подтянув колени к груди.

– Это ведь связано с Сирилом, не так ли? У вас состоялся долгий разговор в библиотеке, а потом ты решил, что мы должны отправиться в Лондон немедленно, хотя за час до этого ты вообще не хотел ехать. Что случилось?

– Я бы предпочел не рассказывать, – ответил Николас.

Протянув руку, Джорджия провела ладонью по его волосам.

– Должно быть, что-то сильно тебя расстроило.

– Да, очень. Прошу тебя, Джорджия, давай спать. Я больше не хочу об этом думать.

– Не уверена, что ты сможешь заснуть в таком состоянии. Почему бы тебе не рассказать мне обо всем? Если ты выговоришься, тебе станет гораздо легче. Не похоже, что вы с Сирилом поссорились, но чувствуется, что он чем-то очень огорчен. Что же случилось?

Николас улегся на спину и обнял жену за талию, привлекая ее к себе.

– Я не хочу расстраивать тебя еще больше, дорогая.

– Не надо меня жалеть. Если ты хочешь, чтобы я помогла тебе разобраться с ситуацией, – я должна знать все.

– Но только не это.

Джорджия ненадолго задумалась, потом спросила:

– А это не связано с кошкой, которую он подложил в мою постель?

Муж посмотрел на нее с удивлением.

– Как ты узнала, что это Сирил?..

– Простые умозаключения. – Я вспомнила, что у Сирила довольно странное пристрастие к крови.

– Что ты имеешь в виду? – Николас насторожился.

– Когда я впервые встретила его – это было в лесу, – он с усердием рвал какую-то ткань с пятнами крови. Увидев меня, Сирил тотчас отбросил ткань в сторону – словно я застала его за каким-то непотребным делом. Позднее, в тот же день, я нашла под кустом кролика, который был выпотрошен. Тогда я подумала, что это браконьеры, – хотя с какой стати они стали бы потрошить зверька?.. А в другой раз он порезал себе руку, потом перевязал ее, но как завороженный смотрел на пятно крови, проступавшее сквозь ткань. После этого я не раз подмечала некоторые мелочи, говорившие о странностях его характера. Поэтому, увидев убитую кошку, я почти сразу заподозрила Сирила.

– Да… я понимаю, что ты имеешь в виду. – Николас сел, откинувшись на подушки. – Сегодня он сам признался в этом. Сказал, что был зол. Но согласись, лишь дикий гнев мог толкнуть его на столь жестокое убийство.

– Да, пожалуй.

– Полагаю, во всем этом есть смысл. Ведь если Сирил был чрезвычайно зол и при этом чувствовал себя совершенно беспомощным… В такой ситуации гнев и чувство беспомощности могли бы просто убить его, не так ли? Я знаю это по собственному опыту, и мне не раз приходилось прятать свой гнев в самые отдаленные уголки сознания. Но Сирил поступил иначе – перерезал кошке горло и выпотрошил кролика. Бог знает, что еще он мог бы натворить…

– Но ведь в последнее время Сирил стал гораздо спокойнее. И казался… почти счастливым.

– Кроме того, он сказал, что после истории с разбившимся кораблем чувствует себя лучше.

– Той ночью он увидел много страшного и шокирующего. Я думаю, это происшествие в какой-то степени внушило ему уважение к жизни, которое выросло благодаря заботам о Паскале.

– И слава богу. Потому что до этого в жизни Сирила было мало такого, ради чего стоило жить. Не самый лучший отец, жестокая и порочная мачеха, безнравственный кузен и огромный дом, по которому он бродил в одиночестве.

– Но теперь у него есть Паскаль и Клоуз, куда он может приходить. Это ведь именно то, чего ты хотел, когда впервые привел его сюда, не так ли?

– Да, конечно. Но посмотри на него – это все еще сплошной комок нервов. Сирил не может произнести без запинки ни одной фразы. Этот парень совсем не похож на того мальчика, которого я оставил в Рэйвенсволке. Но я все еще люблю его, Джорджия, люблю, хотя теперь и не знаю его. Ему нанесли серьезную душевную травму, – но как в такой ситуации ему помочь? Думаю, поможет только одно – Жаклин должна исчезнуть из его жизни.

– Дорогой, что же случилось? Что случилось сегодня днем?

Запустив пятерню в волосы, Николас со вздохом пробормотал:

– Ты спрашиваешь, что случилось? Думаю, я узнал, что мир еще более отвратителен, чем мне казалось. А Жаклин – одно из самых порочных созданий на свете – вот что случилось.

– Ясно, – кивнула Джорджия. – Как я понимаю, Жаклин сделала с Сирилом… что-то ужасное.

– Да, именно так. – Николас умолк и о чем-то задумался.

А его жена невольно вздохнула и закусила губу. О чем же умалчивал Николас? О чем не хотел ей рассказывать? Джорджия мысленно вернулась к их с Николасом разговору, касавшемуся его и Жаклин, и она вспомнила его нежелание говорить об этом. А сейчас… Сейчас, наверное… Да-да, из-за внешнего сходства кузенов, Жаклин, видимо, выместила свою злобу на Сириле.

Джорджия резко выпрямилась и воскликнула:

– О боже, она ведь этого не сделала?! Или все-таки сделала? Только не это, что угодно, только не это!

Бросив на нее взгляд, Николас понял, что она обо всем догадалась. Он со вздохом кивнул и пробормотал:

– Да, ты права. Ты очень быстро соображаешь. Остается молить бога, чтобы остальные никогда не пришли к таким же выводам.

– Ох какой ужас! Бедный Сирил! Неудивительно, что ты так расстроен. Эту женщину нужно казнить!

Николас посмотрел на жену и снова кивнул.

– В этот ты также права. Пытать, приговорить к смерти и повесить – вот что я бы сделал, будь на то моя воля. Но поскольку ее преступление никогда – да, никогда! – не должно стать достоянием гласности, мне придется отыскать другой способ наказания.

Обхватив плечи руками, Джорджия проговорила:

– Даже думать не хочу, как случившееся могло повлиять на него.

– Ты все видела, – с горечью произнес Николас. – Черт, я должен был бороться, должен был остаться, чтобы защитить его. Но я никак не мог представить, что она зайдет так далеко. Никак не мог представить…

– А кто мог такое представить? Это не твоя вина, Николас. Ведь ему было всего лишь семь, когда ты уехал? Ты тогда и подумать не мог о том, что Сирил, когда вырастет, будет так похож на тебя. И, конечно же, ты не знал, что Жаклин окажется настолько порочной.