Жажда - Сандра Браун

Из кабинета они вышли рука об руку и сразу же наткнулись на Оливию. Ей достаточно было одного взгляда на эту пару, чтобы правильно оценить ситуацию.

– Ты сегодня рано вернулся, Джеред.

– Да, мама. Можешь считать, что я взял выходной.

Оливия предпочла не заметить его ироничного тона, как и руки, обнимающей талию Лорен. Она чувствовала, что ее власти над сыном приходит конец, и это злило и пугало ее.

– Для вас есть почта, Лорен, – сказала она напряженным голосом.

Лорен вопросительно посмотрела на свекровь и взяла протянутый ей белый конверт. Посмотрев на обратный адрес, она вздохнула.

– Это от Пратеров, от моих опекунов, – объяснила она Джереду, с любопытством смотревшему на письмо через ее плечо. Лорен подняла глаза и выразительно взглянула на него. Он знал причину ее бегства из Северной Каролины и понял, почему она удивилась, получив это письмо.

– Распечатай его.

Лорен просунула палец под клапан конверта и извлекла два листка белой бумаги. Ей был хорошо знаком аккуратный, четкий почерк Абеля. Ее глаза быстро пробегали по строчкам.

– Они не знают о смерти Бена. Посылают ему привет.

– О! – Рука Лорен метнулась к горлу. – Уильям Келлер умер.

– Отлично. И что же с ним случилось? – резко спросил Джеред.

Продолжая читать, она пересказывала ему текст:

– Там произошел большой скандал. Его убили… муж одной женщины застрелил его. Она призналась мужу, что они были любовниками.

Лорен замолчала, не отрывая глаз от страницы.

– Он… они сожалеют, что тогда не поверили мне, – добавила она со слезами в голосе. Сложила письмо и посмотрела на Джереда. – Они просят их простить и пишут, что всегда рады принять меня в свой дом, если я когда-нибудь захочу вернуться.

Джеред смотрел на нее, но не слышал того, что она сказала. Он думал об Уильяме Келлере.

– Негодяй! Я бы сам убил его!

– Речь идет о ком-то из знакомых Лорен? – проворковала Оливия, наблюдавшая всю эту сцену со все возрастающим интересом. Ей не ответили.

Лорен схватила Джереда за рукав и легонько встряхнула:

– Пожалуйста, не говори так.

Джеред очнулся и посмотрел на Лорен полным любви взглядом:

– В некотором роде мне следует быть благодарным этому мистеру Келлеру, верно?

Она смущенно улыбнулась, поняв намек, и проговорила:

– Возможно, и мне тоже.

Позднее Лорен часто вспоминала этот день и сменивший его вечер, дорожила каждым часом, проведенным вместе с Джередом, и берегла эти воспоминания как сокровище, потому что на следующий день все изменилось.

Джеред уехал рано утром и вернулся поздно. К этому времени Оливия и Лорен уже закончили свою полную напряженного молчания трапезу.

Взглянув на мужа, Лорен сразу поняла, что настроение у него скверное. Роза подала ему ужин, но он ел мало, зато пил не переставая. Приезд гостей был неожиданным для Лорен. Оливия намекнула, что ей было бы лучше уйти в свою комнату. Лорен посмотрела на Джереда, ожидая, что он вмешается, но она увидела только спину мужа, наливавшего себе очередную порцию виски у бара.

Из окна своей комнаты, выходившего в сад, она могла видеть прибывающих гостей, которых становилось все больше и больше. Они приезжали группами, по двое, по трое, но во всех них было нечто общее – с первого взгляда эти люди вызывали отвращение и неприязнь. Лорен догадалась, что это те самые наемники, которых наняли для воплощения в жизнь плана Оливии.

Снизу доносились громкие голоса, скабрезные шутки и смех. Лорен заметила Паркера и Курта Вандайверов, появление которых было встречено громкими приветственными криками.

Это был первый и единственный случай, когда наемники явились все разом. В течение следующих недель почти каждую ночь в дом приходили какие-то подозрительные личности и спрашивали Джереда. Обычно он уезжал с ними, возвращался только под утро и сразу шел в свою комнату. Иногда он уезжал один, и проходило много часов, прежде чем во дворе раздавался топот копыт Чарджера. Неужели Джеред встречается с этими людьми, планируя нападение на Пуэбло?

Чтобы заглушить все возрастающую тревогу и найти себе какое-нибудь занятие, Лорен стала принимать более активное участие в деятельности дамского благотворительного комитета. Она стала частой гостьей в Пуэбло, и вскоре жители поселка перестали удивляться, когда видели ее коляску, управляемую Пепе. Она даже стала получать в подарок кустарные поделки, которые всегда принимала с благодарностью. Если Оливия или Джеред и знали о ее посещениях мексиканского поселка, то ничего не говорили.

Однажды на рассвете ее разбудили тяжелые шаги Джереда в холле. Сердце Лорен радостно забилось, и она села в постели, замерев в ожидании. Шаги замерли у ее двери, ей даже показалось, что ручка начала поворачиваться, но, постояв немного, Джеред прошел в свою комнату.

Отбросив одеяло, Лорен выскочила из постели, накинула халат и открыла дверь.

– Джеред, – тихо позвала она. Высокая фигура замерла. Он медленно, устало повернулся в ее сторону.

– Прости, что разбудил тебя, Лорен. Иди спать.

Она с такой силой вцепилась в дверь, что костяшки пальцев побелели.

– Ты… ты… ничего не хочешь? Тебе ничего не надо?

Лорен ненавидела себя за этот умоляющий голос, но она так жаждала его близости, его любви…

– Нет, – резко ответил Джеред, – иди в постель.

– Джеред! – Она собрала все силы, чтобы заставить голос не дрожать. – Скажи мне, чем ты занимаешься, куда уезжаешь. Ведь у тебя не может быть ничего общего с…

– Лорен! – Его голос эхом прокатился по безмолвному дому. Сорвав с головы шляпу, он с силой ударил ею по бедру. Она отшатнулась. Джеред стал перед ней, опустив голову, пытаясь взять себя в руки. Когда он заговорил, голос его звучал почти спокойно: – Ты моя жена, но не жди, что я буду отчитываться перед тобой. На некоторые вещи лучше не обращать внимания… или просто принимать их как есть и доверять. Понимаешь?

Доверять? Может ли она доверять ему? Как бы ей этого хотелось! Хотелось верить, что он не поддержит Оливию, не будет участвовать в ее планах.

– Да, – ответила она тихо, – понимаю.

Она молча молила его: «Подойди ко мне».

– Тогда больше не заговаривай об этом. – Джеред повернулся, вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь.

С этого момента Джеред стал явно избегать Лорен. Если они случайно встречались, он вежливо спрашивал о ее самочувствии. И все. Он больше никогда не приходил в ее комнату и не приглашал к себе. Можно было подумать, что их любовь – просто плод ее воображения. Его равнодушие было так же трудно принять, как и понять.