Темный горец - Донна Грант

— А ты видела Дейрдре? — спросил Брок.

— Это случилось неподалеку от Кэрн-Тула, — ответила Риган, содрогнувшись, — когда я покинула свой дом. Путь казался безопасным и легким. Я находилась достаточно далеко, но успела увидеть колдунью, когда она покидала горы.

— И этого оказалось вполне достаточно, — вскользь заметил Гэлен.

— Вполне, но это было только начало. — Риган взглянула на Фэллона. — Ты послал Гэлена и Логана найти артефакт, и они сделали это, отыскав меня. Теперь, обладая памятью и магией, мы в состоянии заставить Лэрию покончить с Дейрдре.

— Тогда — вперед! — поднялся Дункан.

— Боюсь, это не так просто, как кажется. Чтобы вычислить, где находится Лэрия, нам придется пройти через сонм лабиринтов.

— И ты знаешь, какие именно препятствия нам предстоит преодолеть? — спросил Гэлен.

— Начать нужно с Айлы.

По залу пробежал ропот, и Риган повернулась к Гэлену.

— Проклятие снято, и я потеряла бессмертие.

— Это не остановит мою любовь к тебе. Я не говорю, что наш путь окажется легким, но твоя смертность не повод для того, чтобы я от тебя отказался.

Улыбнувшись, Риган наградила Гэлена легким поцелуем.

— Значит, я так полагаю, ты будешь заботиться обо мне, пока я жива?

— Непрерывно! — поклялся Гэлен, моргнув синими глазами.

— Я тоже буду заботиться о тебе, пока хватит сил.

— Кстати, я должен тебе сказать кое-что еще.

— Что бы это могло быть? — приподняла бровь Риган.

— Я окончательно обрел контроль над своей силой.

— Как тебе это удалось? — Она с восторгом обвила свои руки вокруг шеи Гэлена.

— Во время битвы я полностью передал власть своему богу и не старался его сдерживать. В самый разгар боя я ощутил, что могу прикасаться к кому угодно, не чувствуя при этом ни чужих мыслей, ни эмоций. Теперь я могу залезать в чужой разум, но это не происходит само собой, мне специально приходится прилагать усилия.

— Мне это так не нравилось.

— А мне тем более. Как я рад, что могу жить сейчас нормальной жизнью. Такой же полной, как и все Воители.

— Хочешь, я позволю тебе залезть в мою голову, и ты узнаешь, что я думаю об этом?

— Нет. Расскажи это сама. — Он провел носом по шее Риган.

— Все очень просто. Представь себе наше будущее и нашу любовь.

После битвы прошло два дня, но Брок так и не мог прийти в себя от потери Энис. Он продолжал искать ее взглядом среди друидов, словно она находилась в замке, но все сильнее сожалел о словах, сгоряча брошенных Соне. Разыскать ее и попросить прощения — вот чего он хотел сейчас больше всего. Она нисколько не была виновата в смерти Энис, и понимание своей ошибки тяжело давило на плечи Брока. Ведь это он, и никто другой, должен был найти Энис в кромешном аду сражения.

Брок осознавал, что потеря Энис — его вина.

Выйдя из своей комнаты, он направился в зал. Оттуда доносился громкий смех женщин, занятых приготовлением завтрака. Еще один Воитель нашел себе женщину, добавив в атмосферу Маклауда долю любви и радости. Брок был искренне рад за Гэлена, но глубокое чувство собственной вины угнетало его все больше.

Он ждал, что Соня вот-вот выйдет из кухни и он поговорит с ней наедине. Брок дежурил у дверей ее спальни, но ему так и не удалось увидеться с ней, чтобы принести свои извинения.

Женщины одна за другой выходили из кухни. Когда они принялись раскладывать еду и среди них не оказалось Сони, по спине Брока пробежал противный холодок.

— А где же Соня? — громко, чтобы слышали все, спросил он.

— Вчера я заходила в ее комнату, — пожала плечами Кара, — но там Сони не было. Я подумала, что после смерти Энис она хочет побыть в одиночестве, и не стала беспокоиться.

— После сражения я еще ни разу ее не видела, — добавила Риган.

— И я тоже, — вставила Маркейл.

Все женщины, находящиеся в зале, одна за другой говорили то же самое. Никто не видел Соню после битвы, с того самого дня, когда Брок упрекнул ее в смерти сестры.

Забыв про еду, все кинулись на поиски Сони, обследуя замок и его окрестности. Брок все еще не терял надежды, что кому-нибудь удастся ее разыскать, но когда наконец взмыл в воздух, то убедился, что Сони нет ни в замке, ни около него, ни в поселке.

— Нам необходимо разыскать Соню, — сказал Фэллон.

На негнущихся ногах Брок прошелся по залу. Слова, брошенные им Соне, гремели в его голове снова и снова.

— Вот этим я и займусь. Я найду ее сам и принесу обратно в замок.

Не ожидая ответа, Брок широкими шагами вышел из замка и дал волю своему богу. Расправив крылья, Воитель взметнулся в небо, чтобы найти единственную женщину, способную разбить его сердце.

* * *

После битвы Малькольм не стал возвращаться в Маклауд и отправился в путь. День за днем, ночь за ночью, не зная усталости, он шел вперед, не видя причин останавливаться и в то же время мучительно выискивая повод повернуть назад.

С одной рукой он чувствовал себя бесполезным среди Воителей и не желал прятаться за спинами женщин. В любых обстоятельствах Малькольм считал себя горцем. И не просто горцем, а горцем-Воителем, пусть и без собственного бога.

Следовало бы, конечно, оставить записку Ларине, но Малькольм не стал этого делать. У нее была своя жизнь, свой мужчина Фэллон Маклауд. Он был глубоко благодарен и Фэллону, и всем остальным Воителям, согласившимся приютить калеку.

Малькольм помнил, как, стоя в лесу и сжимая меч единственной рукой, он наблюдал за сражением и мечтал хоть как-нибудь помочь Воителям. И в то же время прекрасно осознавал, что стоит ему вступить в бой, любой Воитель тут же вытащит его из эпицентра сражения. Таким образом, его желание помочь обернулось бы еще большим позором. Ему оставалось лишь, спрятавшись в лесу, наблюдать, как Воители громят Макклуров и вирранов, обращая их в бегство. Именно в этот миг он и принял решение покинуть замок.

На поясе Малькольма висел меч, найденный в арсенале Маклауда. Он был обучен свободно владеть оружием обеими руками, поэтому Малькольму без труда хватило бы и единственной правой.

А больше его ничего не заботило.