Она - новенькая - Эля Пылаева

ЯНА

В комнате у нас напряженка. Соседкам я не зашла.

— Яна, ты вытерла руки моим полотенцем, — недовольно ворчит Гала.

— Потому что не нужно перевешивать мое. И переставлять вещи, если я их куда-то поставила. Ты не трогаешь мои вещи, я по ошибки не трогаю твои. Такое правило.

— Никто не обязан соблюдать твои правила.

— Еще раз: будете трогать мои вещи, я буду трогать ваши. Так яснее?

Молчание.

Их голоса отдаляются, они шепчутся о чем-то, хихикают.

— Как Коневской? — Гала.

— Щедр… — Марика.

— Сколько карат? — с жадным любопытством в голосе.

Марика начинает хвастаться бриллиантами.

— Добрался до тебя?

— Тьфу… Тьфу… — смеется Марика. — Оттянем этот радостный момент.

— Ты сказала ему, что ты не… — многозначительно. — Дождалась, так скажем, своего принца?

— Нет! Я решила, что невинность хороший повод оттянуть неизбежное. А перед свадьбой я поправлю эту досадную деталь у надежного врача.

Боги, какая мерзость…

— На свадьбу он обещал мне яхту.

— На каком море? — вдохновленно.

— Да невыездной он, Гал, на нашем море.

— Ууу…

— Ну что ж поделать? Отойдет от дел лет через десять, будем колесить! А лет через пятнадцать с его проблемами так, может, и вообще буду уже вдовой и единственной наследницей всего его состояния.

Дважды мерзость. Мне неуютно. Но ничего не поделать.

— У вас и свое не маленькое.

— Это состояние отца. А у меня два старших брата и молодая мачеха, на секундочку. Я хочу свое личное. И быть себе хозяйкой. Да и ждать наследства это очень долго. А Коневской не так уж и плох. Тем более, отец мне тоже обещал кое-что за мою благосклонность к Коневскому.

Фу-фу-фу!

Машинально надеваю обсуждаемую ситуацию на себя, и меня передергивает от отвращения.

Я не наследница гигантских состояний, хотя и отец весьма влиятельный человек. Но ничто бы не заставило меня выйти замуж за нелюбимого человека. Боюсь, что даже поцеловаться с нелюбимым неспособна. Наверное, поэтому до сих пор и не целованная. Хотя, когда мне было этим заморачиваться с моими проблемами?

Девочки продолжают скабрезничать.

Я бы надела наушники. Но мне категорически нельзя. Для слепого это полная депривация в случае опасности.

— Не боишься, что кто-нибудь из парней может тебя сдать? — продолжают они.

— Я тебя умоляю! Кому это надо? Даже если кто и ляпнет… Мало ли, о чем фантазии у юных отроков! Пф!

Мда.

Накидываю куртку и иду на улицу. Сегодня не Мишина смена. Будет незнакомый охранник. Но, может быть, мне удастся его уговорить на небольшую уступку — прогуляться возле крыльца.

У меня на этот случай есть пара рабочих заготовок.

— Яна? — догоняет меня в коридоре Алла. — Через полчаса уже отбой.

— Да, я помню. Мне нужно немного подышать, у меня… — прокашливаюсь. — У меня рекомендация от психолога про «открытые пространства».

Воспитатель в курсе моих особенностей.

— О… Я отправлю с тобой охранника.

Черт.

Ведет меня к выходу.

— Спасибо, но я просто на лавочке посижу, у крыльца.

— Марат! Присмотри… — многозначительно.

Та-а-ак… Хочется упереть руки в бока, да мешает трость.

Как только отдаляется звук шагов Аллы, я переспрашиваю: — Марат?

— Привет, Яна.

— Ну, отлично! — шиплю я. — Сколько у меня нянек?

— Нет, нянек. Я временно сменил место работы.

— Понятно. Привет папе! — ядовито фыркаю. — А кто еще сменил место работы? Помимо Миши.

— Пара охранников на КПП. Вот сюда садись, смещает меня. — Там влажно…

— У меня есть ладонь, я потрогаю.

И тут же запинаюсь.

— Осторожно, шланг! — подхватывает под локоть, не позволяя загреметь.

С досадой сажусь на лавочку. Уныло веду тростью, пытаясь понять как идет шланг, чтобы не запнуться еще раз.

— Не расстраивайся. Он просто переживает. Я бы тоже переживал.

Рация у Марата шипит:

— Второй этаж, правое крыло, драка.

Вздыхает.

— Иди, я здесь буду.

— Телефон с собой?

— Да.

Дверь закрывается. Я наконец-то чувствую пустоту. Нет никого.

Из упрямства хочется пойти погулять по территории.

Но я хотела позвонить. А при соседках… нет!

— Доктор, — внятно произношу я в микрофон телефона.

Пользоваться телефонной книгой я могу только через голосовой поиск.

— Добрый вечер, Яна.

— Вы не звоните…

Послезавтра мне должны снять повязки, чтобы посмотреть результаты операции. И у меня тикает внутренний таймер, который каждый час ожидания превращает в густую гадкую тревогу.

— Яночка, я застрял в Шри-Ланке, здесь не летная… Как только я окажусь в России, мы сразу же…

— Мне не снимут повязки?

— Без меня не стоит. Твои глаза — это целое произведение искусства. Давай не будем рисковать с другими врачами? Я хочу пристутствовать.

— Ладно. Но я уже должна видеть?

— Твоя сетчатка хорошо себя ведет. Должна. Но итоговый результат мы все равно сможем оценить только еще через год. С роговицей сложнее. Но в этот раз и она ведет себя неплохо. Признаков отторжения нет. Как твое самочувствие, кстати?

— Нормально.

— Жжение? Зуд? Отек? Жар?

— Нет ничего.

— Я уверен, все будет хорошо в этот раз. Не торопись. Но даже если что-то пойдет не так, мы будем продолжать.

— Ладно.

— Если тебе тревожно, быть может, есть смысл вернуться в больницу.

— О, нет! Спасибо.

Убираю телефон.

Ну вот, пытка нарастающей тревогой продляется.

Встаю, пытаясь сбросит нервное напряжение прогуливаюсь по дорожке. Десять шагов вперед, десять обратно. Перебираю различные мысли, чтобы отвлечься.