Ее любовная связь - Джиллиан Стоун

— «Телеграф» публикует маршрут парада?

Роб нашел первую страницу номера.

— Вот он.

Он отчеркнул место ногтем и передал газету Зено.

Тот прищурился, прочитал подпись. «Она проедет по Вестминстерскому мосту, проследует мимо внушительного фасада парламента и будет присутствовать на службе в аббатстве».

Зено вспомнил бесконечные ряды окон. Они вытянулись, как солдаты, по всему бесконечному фасаду дворца. Он снова вернулся мыслями в Париж. Вспомнил последние бредовые слова Деламера: «Дело закрыто. Не осталось ни одного бруска динамита? Ни одного открытого окна? Посмотрим, Кеннеди, посмотрим». В мозгу вертелись варианты возможных сценариев. Он представил себе дуло ружья — множества ружей, и все направлены на аббатство.

— Нельзя терять ни минуты! — Зено вскочил со стула. — Роб, на дне вашего чемодана не осталось тех ракет?

Роб смахнул крошки с губ.

— Зак, мы что, снова уезжаем?

Уже выходя из комнаты, он распорядился:

— Миссис Вулсли, посадите Рори на Ская, и пусть несется во весь опор в Скотленд-Ярд. Мне понадобятся все, кого они смогут предоставить. Я встречу их в аббатстве.

Альма, выпучив глаза, затрясла головой.

— О, сэр, вы же не думаете, что они могут напасть на нашу дорогую…

— Не теряйте времени, миссис Вулсли! Делайте, что я вам сказал!

И он исчез за дверью.

Кэсси присела на смотровой стол, пока Оливия закрывала пустую клинику.

— Столько шума из-за золотого юбилея Виктории. Наверное, уже тысячи людей выстроились по маршруту парада.

— Думаю, так и есть.

Ее мать вымыла руки дезинфицирующим мылом в тазике с теплой водой, отчего ее пальцы покраснели и стали шершавыми.

Вытерев руки чистым полотенцем, Оливия подбежала к дочери и обняла ее.

— Кэсси, дорогая, я так рада! Ты выбрала правильного человека.

— Мы с Заком еще не помолвлены официально. И пожалуйста, мама, никаких объявлений о браке, никаких приготовлений.

— К чему спешить, дорогая? Мистер Кристи сейчас очень занят. Обставляет заново дом викария.

Кэсси поджала губы и постаралась сдержаться.

— Мама, ты же знаешь, как только наш деревенский викарий услышит хотя бы один намек, он не оставит меня в покое.

— Я сама разберусь с этим старым занудой. — Мать присела рядом с Кэсси. — А сейчас дай мне рассмотреть кольцо.

Кэсси вытянула руку, чтобы продемонстрировать камень.

— Бриллиант. Огранка — «маркиз».

— Чуть больше двух каратов. — Оливия придержала ее пальцы. — Картье?

Кэсси кивнула.

— Я знала, что Зено унаследовал от дяди поместье, но понятия не имела, какой у него хороший доход.

— У твоего отца почти ничего не было, когда он закончил университет. Я вышла замуж по любви. Но, наверное, и по расчету — ради перспективы.

Кэсси улыбнулась, она много раз слышала это заявление. Оливия внимательно посмотрела на дочь, приложила ладонь ей ко лбу, потом к щеке.

— Ты немного бледна.

— Я плыла из Кале в Дувр, перевесившись через поручни. Пришла бы навестить тебя, как только мы вернулись в город, но было поздно, и мы так измотались…

Кэсси запнулась.

— И что?

— Знаешь, я никогда не страдала от морской болезни. — Она поморщилась. — Но утром мне стало дурно от запаха запеченных яиц, вот я и побежала к тебе.

— В последнее время на твою долю выпало немало волнений. Это вполне может вызвать приступ лихорадки. Мы читали в газетах о мистере Кеннеди и погоне на парижских улицах, а также о твоей роли в этой истории. — Оливия подула на лоб дочери. — Волнения от первой выставки на континенте, не говоря уж об этой твоей тайной помолвке… Знаешь, дорогая, я с таким облегчением прочла, что…

И тут Кэсси выпалила:

— Я беременна?

Ее мать умолкла.

— Пока трудно сказать. — Глаза Оливии блеснули. — Но с другой стороны, ты ведь так любишь запеченные яйца. — Мать подмигнула ей, а доктор Оливия задала вопрос: — Самая ранняя дата возможного зачатия?

Кэсси нахмурилась и зашевелила губами.

— Я думаю… — Она вспомнила, когда был бал у Стэнфилдов, и отсчитала еще десять дней. — Середина мая или около того.

Доктор Оливия Эрскин вытащила из сумки стетоскоп и вставила наушники.

— Бог мой, я смотрю, вы не теряли времени даром. — Она прослушала грудь Кэсси. — Сердце здоровое. Дыхание чистое. Груди не отяжелели? Соски стали чувствительнее? Чувствительнее, чем обычно на этой стадии цикла? Я так понимаю, что у тебя задержка?

Кэсси молча кивнула в ответ на все вопросы. Оливия повесила стетоскоп на шею, но продолжала осмотр.

— Ты будешь рада, если окажешься беременной?

Жаркая волна залила щеки Кэсси.

— Да, мама, думаю, да.

— Мне кажется, что Зено станет хорошим отцом. Ты согласна? У него твердый характер, но он способен на чувства. Строгий, но добродушный.

В голосе Оливии звучали романтические ноты.

Кэсси нетерпеливо вздохнула:

— Думаю, он будет очень нежным отцом.

Ее мать широко улыбнулась:

— Знаешь, я подозреваю — конечно, это только догадка, — что твой отец и я через восемь месяцев превратимся в дедушку и бабушку.

— Может быть, есть какой-нибудь тест?

— Надежных нет. — Оливия вздохнула. — Лично я чувствовала вас, детей, почти сразу. На очень раннем сроке. А в матке ты что-нибудь чувствуешь?

По лицу Кэсси расплылась блаженная улыбка. Мать погладила ее по спине.

— Пойдем, я приготовлю тебе чай. А еще я советую купить побольше постного печенья. И несколько месяцев держи его возле постели.

Едва вступив в аббатство, Зено налетел на Арчибальда Брюса, который вел на поводке рыжего легавого пса-ищейку. Альфред, знаменитый своим чутьем, очень хорошо проявил себя при поиске динамита. Его даже провозгласили самой ценной собакой в королевстве.

— Арч! — Зено облегченно вздохнул, встретив молодого начальника лаборатории судебной экспертизы. Пес лениво бил хвостом по ноге Зено. — Нашу ищейку я тоже рад видеть.

Он наклонился и почесал Альфреда за ухом.

Арч стал вводить Зено в курс дела:

— Вчера вечером мы получили анонимные сведения. Мелвилл вызвал нас прямо среди ночи. И Альфред, конечно, вынюхал почти пятьдесят фунтов динамита, запрятанных за часовней Айслипа возле главного алтаря. — Арч снял котелок и почесал голову. — Представить себе не могу, как они сумели протащить внутрь столько взрывчатки. Сегодня утром мы обыскали здесь каждый дюйм.