Ее любовная связь - Джиллиан Стоун

Зено, как всегда, восхитила ее независимость и свежая, юная красота. Он наклонился и поцеловал чувствительное местечко за ухом. Кэсси всегда замирала, когда он его касался.

— И шейка такая красивая… — Он проложил губами дорожку до ее горла. Дело сделано, она застонала, а он перешел к губам и стал их легонько покусывать. — На вкус ты как шампанское.

Кэсси приоткрыла рот, приглашая его внутрь. Зено не требовалось долгих приглашений.

— Нам надо скорее в отель, иначе я изнасилую тебя прямо на мосту Понт-Рояль.

У входа в отель Кэсси купила у цветочницы красную гвоздику, оторвала стебель и вставила цветок ему в петлицу лацкана. А в коридоре, не доходя до своей комнаты, притиснула его к стене, встала на цыпочки и лизнула ему мочку уха. Что за сладкая мука! Все тело Зено пылало огнем. Он уже несколько часов чувствовал сильнейшее возбуждение. Кэсси вдохнула аромат цветка.

— Один из моих самых любимых запахов.

Зено ухмыльнулся:

— Мой или цветка?

Она провела язычком по его верхней губе.

— От тебя пахнет перцем и мускусом.

— А от тебя чем?

Он схватил ее за плечи и повернул. Теперь Кэсси оказалась зажата между ним и стеной. Он наклонился и задрал ей юбку. Его пальцы скользнули ей между бедер.

— Скажи-ка, Кэсси, если я сейчас стану на колени и проникну языком в эти розовые влажные лепестки, что ты сможешь сказать случайному, ни в чем не повинному прохожему? Как объяснишь ситуацию?

Кэсси отвечала ему слабым невнятным воркованием. Казалось, их возбуждение наэлектризовало окружающий воздух.

— Думаю, вздохи и стоны — это язык, который всюду понимают.

Он прижал свой напряженный член к ее телу.

Кассандра тяжело дышала. Ее грудь вздымалась и опадала перед глазами Зено. Она облизнула губу розовым язычком. Зено следил за ним как заколдованный.

— Попробуй еще раз так сделать, и я овладею тобой прямо здесь.

По лицу Кэсси медленно расползлась улыбка. На щеках появились ямочки. Зено, теряя терпение, взял ее за руку и вставил в замок ключ. Кэсси с иронией приподняла бровь.

— Вы так уверены в себе, сэр?

— Ну… до определенной степени.

В его голосе прозвучало сомнение.

Кэсси протиснулась к двери, слегка ее приоткрыла и заглянула в гостиную. Ни Роба, ни Сесили.

— Вы, без сомнения, думаете, что прощены?

Зено с усилием сглотнул.

— Я больше никогда, поверь, никогда тебя не обижу. И для сведения: у меня не возникло ни одной похотливой мысли в отношении Джейн Уэллс, даже когда она стала ко мне прижиматься.

Кэсси потрясенно прошептала:

— Так она к тебе прижималась?

— Я…

Она сложила руки на груди и нахмурилась.

— Я возбудился, но думал только о тебе.

Зено вздохнул. Он как дурак выпалил всю эту ерунду, как будто Кэсси была священником на исповеди.

Кассандра приоткрыла дверь так, чтобы только проскользнуть внутрь, но Зено не пригласила.

— Я приковал несчастную к стулу, только чтобы она ко мне не приставала.

Дверь захлопнулась у него перед носом.

— Кэсси!

Ключ повернулся в замке.

Зено мерил шагами коридор перед ее дверью. Он казался себе воплощением греха и понять не мог, как это случилось. Минуту назад он обнимал любимую женщину и был готов овладеть ею. Тупая боль заполнила все его тело.

Он метался из угла в угол, пока не решил, что скоро протопчет дырку в ковровой дорожке. Вечером он отослал жандармов, которые охраняли ее номер, и теперь должен был сам стоять на страже.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, привалился к стене и стал обдумывать допущенные ошибки, включая выбор слов, которыми он описывал общение с Джейн Уэллс на допросе. Возможно, самая романтическая ночь в его жизни испорчена одним ложным шагом.

Каковы в действительности его чувства к Кэсси? Зено пришло в голову слово «любовь». Она, несомненно, привлекла его с самой первой встречи, когда он утром явился в конюшню. Или даже еще раньше, когда она вышла из кареты, чтобы поселиться в доме № 10. Зено вспомнил, как терпеливо Кэсси распутывала поводки своих собак.

Перед глазами всплывали различные эпизоды их отношений. Зено припоминал каждую ночь и размышлял, хватит ли этих воспоминаний на остаток жизни, если им больше не придется спать в одной кровати? Он не хотел верить, что потерял ее.

Дверь в номер неслышно растворилась.

Несмотря на раздражение, Кэсси ощутила, что сердце бухнуло в груди и пропустило такт, когда в коридоре она увидела Зено. Рыцарь в потускневших латах стоял на страже у ее дверей. В конце концов, такая преданность должна быть вознаграждена.

Зено повернул голову и улыбнулся смиренной улыбкой.

— Я все могу объяснить, поверь.

Дверь распахнулась шире. У Зено глаза полезли на лоб.

На Кэсси был новый бледно-голубой корсет и такая же рубашка, отделанная черной шелковой лентой и маленькими фестонами. Шелковая ткань была так прозрачна, что сквозь нее было видно тело. Коротенькие панталончики, черные шелковые чулки и голубые подвязки дополняли картину.

В глазах Зено вспыхнул темный огонь.

Опустив глаза, Кэсси увидела, что новое белье произвело именно тот эффект, о котором говорила продавщица в лавке.

— Мама как-то объясняла мне, что, когда дело доходит до эрекции, мужчина не властен над собственным пенисом, зато приобретает власть над своей избранницей.

Зено сухо улыбнулся:

— Доктор Эрскин очень мудрая женщина.

Он оторвался от стены, подхватил Кэсси на руки, внес ее в комнату и ногой захлопнул дверь.

— В спальню?

— Бог мой, — простонала Кэсси, — после стольких дней без тебя я не могу думать ни о чем другом.

И она указала дорогу.

В спальне Зено уложил ее на кровать с пологом и сорвал с нее панталончики.

— Очень красивые, но немного мешают.

Кэсси нетерпеливо постанывала, пока он расстегивал крючки изысканного французского белья. Стоя между ее раздвинутых коленей, он нежно поглаживал внутреннюю поверхность ее бедер.

— Давай оставим чулки.

Кэсси призывно улыбнулась, отчего желание в нем стало совсем нестерпимым.

Она лежала перед ним обнаженная, с раздвинутыми ногами, в одних черных чулках с голубыми подвязками. Руки и плечи ее дрожали в ожидании его поцелуев.

Его губы прошлись по внутренней поверхности ее бедер. Потом он наклонился над ней и поймал ртом сосок, заостренный и отвердевший. Сначала легко коснулся его языком, потом прижал настойчивее и сильнее. Тело Кэсси изгибалось под ним дугой, отдаваясь нахлынувшей страсти.