Что я сделала ради любви - Сьюзен Элизабет Филлипс

Глубокий треугольный вырез ее нового шелкового платья без рукавов, от Эскада, позволял ветерку охлаждать тело, но ей все же было очень жарко, и влажные волосы стали завиваться в мелкие кудряшки. Каждый день она выезжала на работу аккуратно одетая, причесанная, однако уже через полчаса с ней начинали происходить мелкие неприятности: крупица туши под глазом, соскользнувшая с плеча бретелька лифчика, царапина на туфле… и в каком бы дорогом салоне она ни побывала накануне, тонкие волосы никогда не сохраняли форму больше часа.

Она услышала доносившуюся из-за двери музыку группы «Стили Дэн» и поняла, что в доме кто-то есть. Но ей не открыли. И на телефонные звонки Пол не отвечал. Она пыталась связаться с ним вот уже две недели, с тех пор как Джорджи ее уволила, в тот день, когда сняли карантин.

Она стала колотить в дверь, а ничего не добившись, заколотила с еще большей силой. Таблоиды буквально с ума сходили, добиваясь деталей происходившего во время карантина. Но когда выяснилось, что среди гостей была Рори и что студия «Вортекс» заключила с Брэмом договор на съемки фильма, истерические вопли на тему жестоких драк и гедонистических оргий мигом стихли.

Замок наконец щелкнул, и на пороге возник мрачный и злой Пол.

— Какого черта вам нужно?

Безупречно причесанные седые волосы на этот раз были растрепаны. Он был бос и выглядел так, словно неделю не брился. На нем были помятые шорты и полинявшая футболка. Лора никогда не видела его таким, и что-то непрошеное зашевелилось в ее груди. Она с силой толкнула дверь.

— Сейчас вы сильно напоминаете труп Ричарда Гира.

Пол машинально отступил, и Лора проскользнула мимо, в прохладное пространство, где доминировали бамбуковые полы, высокие потолки и яркие потолочные светильники.

— Нам нужно поговорить.

— Не нужно.

— Всего несколько минут.

— Поскольку у нас больше нет совместных дел, не вижу смысла.

— Прекратите разыгрывать из себя большого ребенка!

Пол молча уставился на Лору, и та осознала, что даже в выцветшей футболке и помятых шортах он выглядел более собранным, чем она в своем платье от Эскада и красных туфельках от Тэрин Роуз. И снова это неуместное шевеление в груди…

Она мрачно улыбнулась:

— Больше мне не придется лизать вам задницу. Это единственное светлое пятно в моей погубленной карьере.

— Да… и мне очень жаль.

Он прошел мимо нее в гостиную, уютную, но безликую: удобная мебель, бежевый ковер и белые жалюзи. Очевидно, он не позволял ни одной из утонченных дам, с которыми встречался за эти годы, оставить здесь свой след.

Лора подошла к музыкальному центру и выключила музыку.

— Бьюсь об заклад, вы с ней ни разу не поговорили, с тех пор как все рухнуло.

— Откуда вам знать?

— Мне? Да я наблюдала за вами все эти годы. Если Джорджи не делает так, как угодно папочке, папочка наказывает ее гордым молчанием.

— Я никогда так не поступал. Вам нравится изображать меня злодеем, верно?

— Для этого много краски не потребуется!

— Уходите, Лора. Оставшиеся вопросы мы можем решить по электронной переписке. Нам больше нечего сказать друг другу.

— Это не совсем так.

Она порылась в сумке и сунула ему сценарий.

— Поедете на пробы к Хоуи. Конечно, роль вы не получите, но нужно же как-то начинать.

— Пробы? О чем вы?

— Я решила стать вашим агентом. В жизни вы бесчувственный жестокий мерзавец, но еще и талантливый актер. Вам давно пора отцепиться от Джорджи и сосредоточиться на собственной карьере.

— Забудьте. Когда-то я этим занимался, но больше не желаю.

— Теперь вы другой человек. Конечно, немного отстали от жизни, но я договорилась об уроках с Ли Колдуэлл, той, что давала уроки актерского мастерства Джорджи.

— Вы спятили?!

— Первый урок завтра в десять. Ли из вас душу вытряхнет, так что вам лучше выспаться.

Из сумки появилась на свет пачка бумаг.

— Это мой стандартный контракт. Просмотрите, пока я сделаю несколько звонков. — Она вытащила сотовый. — И давайте обговорим все сразу: ваша работа — играть, моя — делать вам карьеру. Вы занимаетесь своим дело, я — своим, и посмотрим, что из этого выйдет.

Пол небрежно бросил сценарий на журнальный столик:

— Я не пойду ни на какие пробы.

— Слишком заняты, пересчитывая фотографии, на которых вы вместе с дочерью?

— Идите к черту!

Резкие слова, но произнесены без особого пыла. Пол опустился в легкое кресло с клетчатой обивкой.

— Вы действительно считаете меня бесчувственным мерзавцем?

— Я сужу только по тому, что видела своими глазами. Если вы не мерзавец, значит, чертовски хорошо играете роль, — запальчиво начала Лора, но тут же осеклась. Он действительно прекрасный актер. Она была потрясена его чтением роли отца в «Доме на дереве». Лора уже не помнила, когда в последний раз была так взволнована чьей-то игрой. И горькая ирония заключалась именно в том, что восхищалась она не кем иным, как Полом Йорком.

Он всегда казался таким несгибаемым, и сейчас, видя его растерянность, она едва не лишилась дара речи.

— Да что с вами?

Пол смотрел в пустоту.

— Забавно, какие повороты иногда делает жизнь. Совсем не те, которых ты ожидаешь.

— А чего именно вы ожидали?

Он протянул ей контракт.

— Я прочитаю сценарий и подумаю. Потом мы поговорим о контракте.

— Не пойдет. Нет контракта — значит, мы со сценарием удаляемся в никуда.

— Воображаете, что я вот так, сразу, и подпишу?

— Да. И знаете почему? Потому что я единственная, кто в вас заинтересован.

— И кто сказал, что мне есть до этого дело? — Он бросил контракт на папку со сценарием. — Если захочу вернуться в профессию, буду сам представлять себя.

— Актер, который представляет себя сам, имеет дурака-клиента.

— А я думал, что в поговорке говорится «адвокат».

— Суть одна и та же. Ни один актер не сумеет достаточно убедительно петь себе дифирамбы, если не хочет при этом выглядеть полным ослом.

Она была права. И Пол это знал, но не был готов сдаться.

— У вас на все найдется ответ.

— Потому что хорошие агенты знают, что делают, а я намерена стать для вас куда лучшим агентом, чем была для Джорджи.

Он потер пальцем висок.

— Вам следовало чаще выражать свое собственное мнение.

— Я пыталась. Много раз. Но вы хмурились и отдавали приказы. Я вспоминала о выплатах по закладной, и моя храбрость мигом испарялась.