Опаловый соблазн - Рене Бернард

— Мне хотелось бы сказать, что все прошло просто великолепно, но я наткнулся на факт, который явился неожиданностью для всех нас. Он уже несколько лет был тайно женат на своей любовнице, и его брак с тобой был, так сказать, нечестной сделкой ради пополнения кошелька. Он женился на тебе ради твоего приданого и собирался в скором времени… убрать тебя со своего пути.

Вместо того чтобы еще сильнее побледнеть, как ожидал Дариус, у Изабель от негодования порозовели щеки.

— Нидертон — самый страшный негодяй из всех людей на земле!

— Да, — вздохнул Дариус.

— Значит, он согласился на развод со мной. — Изабель расправила плечи, словно готовясь принять тяжелый груз. — Итак, разразится скандал, но мне все равно.

— Нет, развода не будет, брак аннулируют. Архиепископ согласился, и Нидертон всего час назад поклялся перед свидетелями, что никогда не касался тебя и брак не состоялся.

— Никогда…

— Я заставил его сказать, что он импотент и не способен исполнять супружеские обязанности.

Изабель в изумлении вытаращила глаза.

— Это… невероятно! Не могу поверить, что он послушно согласился подтвердить такое, даже если ты приставил ему нож к горлу!

— Он уступил не так просто. Даже при угрозе разоблачения его двоеженства он не сдался, не запросив определенную цену.

— Дену? — тихо переспросила она.

— Изабель, ему остается твое приданое. — Дариус стиснул ее руки, изо всех сил стараясь помочь перенести удар. — Если бы я не пошел на это, он мог бы тянуть дело бесконечно долго, и только ты больше всех страдала бы от нездорового общественного внимания и пересудов. Этого я не мог допустить. Я не мог представить, что позволю подобным образом запятнать и ранить тебя. Ты не из тех женщин, кто любит, чтобы их жалели, и я знал, что ты не захочешь, чтобы к тебе так относились.

— Ты не можешь защитить меня от… — Изабель опустила взгляд к своим рукам, которые Дариус так и не отпустил. — Люди могут думать что хотят, но Ричард меня не достанет. Даже без гроша я богата.

— Ты не без гроша. — Достав еще один сложенный документ, Дариус вложил его ей в руку. — Здесь оценка мистера Кавендиша коллекции камней, которую я оставил у него на хранение. Деньги твои.

— Нет. Категорически нет.

Он нахмурился.

— Если этого недостаточно, я с радостью отдам тебе все, что имею, чтобы…

— Я просто не могу взять твои деньги! Ты… платишь мне, чтобы устраниться?

— Господи, нет! Я только… — Дариус сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я хочу, чтобы у тебя была возможность жить так, как тебе хочется, независимо ни от кого. В том числе и от меня.

— Вряд ли можно понять, как, взяв твои деньги, я могу остаться независимой! Ты каким-то образом заставил Ричарда согласиться на аннулирование брака, а теперь хочешь обеспечить мое финансовое будущее?

— Я хочу… чтобы у тебя было как можно больше возможностей выбрать свое будущее.

— Возможностей? — Изабель коснулась его щеки. — Почему у меня такое чувство, что ты отступаешь?

Прижав ее руку к щеке, Дариус наслаждался ощущением ее прикосновения.

— Еще никогда я не любил тебя сильнее.

— Но почему я слышу неуверенность в твоем голосе?

— Потому что я вижу всю доску. Потому что вижу движение всех фигур. — Поцеловав ее в ладонь, Дариус задержал губы на теплой коже. — Я люблю тебя до боли в сердце. Но моя жизнь… это тишина библиотек и запах книг. А как же музыка? Ты так молода и, боюсь, Изабель, будешь скучать по танцам. Возможно, не прямо сейчас, но со временем, когда серое существование ученого стеной сомкнется вокруг тебя и ты начнешь вспоминать все те сверкающие балы и захватывающие светские приемы и сожалеть, что осталась с неуклюжим человеком, которого пугает даже простой народный танец.

— Я уже отошла от всего этого!

— На время, — улыбнулся он. — Но ты могла бы вернуться в тот мир, если бы захотела, и даже без благословения родителей. Ты потрясающе красива и с помощью нехитрых приемов могла бы положить высший свет к своим ногам. — Он грустно протяжно выдохнул. — Изабель, ты не задумывалась о таком варианте. Я не собираюсь прогонять тебя, но ты должна серьезно рассмотреть все свои возможности.

Ее глаза вспыхнули от возмущения; и она выдернула у него свою руку.

— Прекрати давать мне советы, как будто это какая-то игра!

— Ты королева на доске, Изабель, — покачал головой Дариус, — и должна думать, прежде чем сделать ход. Вряд ли бы я пережил, если бы ты потом решила, что слепо убежала от одной беды к другой и поплатилась своим будущим. Я хочу, чтобы ты была уверена: это не ошибочная благодарность за что-то еще.

— Благодарность? По-твоему, все, что произошло между нами, объясняется благодарностью?

— Нет. Господи, нет. — Дариус медленно покачал головой. — Но все сказанное мной о том, что я уважаю твое желание, что принимаю твою независимость… Я не могу не считаться с этим просто в угоду себе. Ты свободна. Свободна делать все, что тебе хочется, а не только то, что мне хотелось бы от тебя.

— Значит, вот как? Ты положит конец моему браку и предлагаешь мне богатство. Ты дашь мне пристанище и заплатишь за мое внимание — а где ты сам во всем этом? Где твое сердце? Теперь, когда ты свободен в своих поступках, где твои объяснения в любви?

— Я люблю тебя так, что готов позволить тебе уйти.

— Я тебе больше не нужна?

— Нужна! Но я хочу, чтобы ты как следует подумала. Если ты выберешь меня, то это должен быть осознанный выбор. Я безработный ученый с родословной, которая и у деревенского булочника может быть лучше. Благодаря аннулированию брака ты избежишь громкого скандала. Твои родители еще могут изменить свое отношение и попросить прощения за тот вред, который причинили тебе. Из самолюбия они, возможно, захотят устроить настоящее представление из своего покаяния и сочувствия. Будут ли их чувства подлинными или нет, но они станут той поддержкой, которая необходима тебе, чтобы завести часы и начать заново.

— Ты невыносим, Дариус Торн! — Взгляд Изабель выражал смесь недоумения и негодования. — Запугиваешь меня и делаешь глупые заявления о своей несостоятельности! Полагаешь, только ты один настолько умен, что задумываешься о будущем? Что смотришь в глубину вещей и понимаешь, чем рискуешь?

Не найдя, что сказать, Дариус только покачал головой, но его молчание лишь распалило ее негодование.

— Ты совершенно не заботишься о моем счастье! Меня не волнуют происхождение и социальное положение, зато теперь мне ясно, что это ты оказался в ловушке предрассудков и предубеждений!

— Я не в ловушке, — кашлянув, возразил Дариус. — Просто я лучше знаком с порядками этого мира, Изабель.

— Мне все равно, если твои родители разводили свиней, бестолочь! Все равно! И я сказала, что люблю тебя! Но ты, очевидно, забыл об этом, увлекшись разбором партии! Что ж, я не желаю играть! Я не пешка, которую можно защищать или оставлять без внимания! Я усвоила урок, мистер Торн. Я самая сильная фигура на доске, и мне не нужно, чтобы ты или какой-то другой мужчина говорил, что для меня лучше и что… — Внезапно звук конского ржания нарушил ход ее мыслей, и тирада Изабель лишилась огня, а глаза слегка потемнели от смущения. — Но это невозможно…