Возраст Суламифи - Наталья Миронова

– Это вы меня извините. Глупо говорить «не плачьте», когда человеку надо выплакаться.

– Простите, мне ужасно совестно… – начала было Лина.

– А вот это напрасно. Вам нечего стыдиться. Ну рассказывайте, а то накажете меня смертью от любопытства.

Лина невольно фыркнула от смеха, шутка помогла ей успокоиться. Она рассказала всю историю о метаноле, подметном письме и визите Климова.

– Кто такой этот Климов? Думаете, он замешан? – спросил Понизовский, когда она закончила.

– Нет, он просто болван. Это не я, это он сам так сказал. Влад его использовал.

– Понятно. Лина, вам нужно первым долгом сменить все замки.

– Завтра же с утра. Я Федора Ивановича попрошу. Вы его видели в тот последний раз, краску ему помогали поднести, помните? Он у нас мастер на все руки.

– Лина, а кто он? Откуда вы его знаете?

– В домоуправлении у нас работает. Золотой человек. Галюсин поклонник.

– Это я догадался. Ну что ж, дай им бог счастья. Если вы ему доверяете…

– Да, ему я доверяю.

– Хорошо. Вы уверены, что этот Климов не будет ничего против вас затевать?

– Не знаю, но мне кажется, что нет. Он под конец страшно смутился, даже прощения попросил. Обещал с Владом разобраться. И, как мне показалось, разбираться он будет кулаками.

– Вот как? – В голосе Понизовского впервые за все время разговора зазвучало веселье. – Что ж, Владу не помешало бы слегка подпортить портрет. А я займусь его папашей. Скажите мне, как вы? Может, мне все-таки приехать?

– Нет, спасибо, я уже успокоилась. Все прошло.

Они попрощались, и Лина тут же набрала номер Эллы Абрамовны.

– Спасибо вам за Даню, Элла Абрамовна. Я в него прямо влюбилась.

– В Даню все влюбляются, – засмеялась Элла Абрамовна.

– Он мне очень помог.

– Да, он мне уже звонил. Лина, если вам нужна еще какая-то помощь…

– Нет, спасибо, все уже разъяснилось. Я вам потом позвоню, расскажу все по порядку, а сейчас, извините, я просто с ног падаю.

Положив трубку, Лина задумалась. Позвонить Нелли? А зачем? Стыдить ее? Она таких высоких материй не понимает. Ну ее к черту. Хорошо, что Лидии Григорьевны уже нет и она не видит всей этой срамотищи. А ведь могло сработать. План слишком сложный, слишком изощренный, вычурный, легче было бы ей патрон в карман подкинуть или косячок «травки», но и этот громоздкий план мог сработать, окажись Климов чуть проще, грубее, примитивнее. Мог ведь и прямо с ОМОНом к ней прийти.

Климов. Сама себя стыдясь, Лина почему-то вспоминала о нем время от времени с того самого дня, как переводила на переговорах о метаноле. Вспоминала, как простодушно он восхищался ее знаниями, как честно признался, что сам он в английском – ни в зуб ногой. Можно сказать, он ей понравился. Да ну его, не стоит о нем думать. И чего она вспомнила? Да пошел он!

Ее опять затрясло, как в лихорадке. Лина выключила компьютер и встала. Сегодня уж какая работа? Даже пытаться не стоит. Она пошла в кухню, расположенную в торце коридора, по пути заглянула в детскую. Мальчики мирно спали, сиял неярким голубым светом ночник в виде ангела с раскинутыми крыльями, папин подарок еще маленькой Лине.

«Надо папе позвонить, – подумала Лина. – Сейчас самое время… если только он не в Калифорнии».

Если бы она уехала с ним тогда, вместе с Зоей и Аллочкой… Но тогда у нее не было бы Вити. А Митя, может, и родился бы, но угодил бы в детдом. А кто ухаживал бы за старой большевичкой? И за Лидией Григорьевной? Надо будет внимательно осмотреть квартиру: может, Влад и ей тоже что-нибудь на память оставил?

Но при одной мысли об этом Лина почувствовала такую усталость, что даже голова закружилась. Она вошла в кухню, где ее ждала Галюся.

– Галюсечка, налей мне чайку горяченького, пожалуйста.

– А ужинать?

– Не могу, кусок в горло не лезет. Ты что, меня ждала? Ну ты поешь, а я не буду, только чаю попью.

Но Галюся знала к ней подход.

– Я запеканку творожную сделала, с цукатами, как ты любишь. Съешь с чаем кусочек. Это я во всем виновата, – добавила Галюся, присаживаясь за стол напротив Лины.

– Ты? О чем ты говоришь?

– Знаю, о чем говорю, – нахмурилась Галюся. – Вот помнишь, мы со Смирновым за краской ездили? А у тебя адвокат этот был? Фамилия смешная, длинная?

– Понизовский.

– Ну да. Он нам еще краску помог донести.

– Я помню, – насторожилась Лина, – и что же?

– Я в тот день Нелли Леонидовну видела.

– Да, она к нам заходила. Я из-за нее и вызвала адвоката.

– Нет, это не то, – смешалась Галюся. – Я ее на улице видела.

– Ну и что?

– А то, что она в машину села. Пока мы краску выгружали.

– Галюся, – потеряла терпение Лина, – она водит машину. Она же не пешком к нам пришла!

– Это была не ее машина, – стояла на своем Галюся. – И она не за руль села, а с другой стороны. Машина приметная, я ее раньше видела. Он на такой ездил.

– «Лексус»?

– Да. Мне бы раньше сказать… Тебя расстраивать не хотела.

– Галюсечка, ты ни в чем не виновата! Откуда тебе было знать, чья это машина? Мы бы все равно ничего не поняли.

– А когда меня Нелли Леонидовна к себе вызвала, помнишь, я тебе рассказывала?

– Помню, – кивнула Лина. – В тот самый день он и отослал письмо с моего компьютера. А она была с ним в сговоре, им надо было тебя из дому выманить, чтобы он вошел без помех. Дети в саду, я к Карине поехала… Она тоже замешана, – вздохнула Лина, уже размышляя вслух.

– Нелли Леонидовна просила лекарство купить и с ней посидеть. Я сидела, – упрямо продолжала Галюся. – А потом у нее телефон зазвонил, она сама ничего не сказала, только послушала. И сразу велела мне уходить. Я тогда еще подумала, что как-то это странно, но тебе не сказала…

– Галюсечка, мы уже ничего не могли изменить. Они уже обтяпали дельце к тому времени. Я не проверяю папку «Отправленные» в почте. Зачем мне? Я туда и не заглядываю почти никогда. Давай не будем больше об этом думать, а то мы с ума сойдем. Давай спать. Я еще только папе позвоню и лягу. Да, и душ приму. Хочется вымыться после такой грязи.

* * *

Климов еле дождался утра. Вечером он звонить Владу не стал, решил помучить его неизвестностью. Он не сомневался, что с утра, «с ранья», как любила говорить его мать, тот сам к нему пожалует. И не ошибся.

Ну, не с самого ранья, Влад не из тех, кто любит вставать рано, но все же по утрянке, часов в десять, Саранцев завалился в офис. Как ни в чем не бывало спросил:

– Ну и как прошло?