Так случается всегда - Эми Хатвани

Я кивнула, размышляя над тем, что она говорила о концепции «повторения травмы». И когда я начала после изнасилования подцеплять посторонних мужчин, это был способ попытаться воссоздать травму, но уже самой управляя мужчинами.

— Ты даже не представляешь себе, сколько женщин начинают делать это после изнасилования. Это саморазрушающее поведение, безусловно, но пока они делают это, в течение нескольких мгновений они испытывают чувство безопасности. К несчастью, их тут же охватывает чувство вины и отвращения к себе. Потому что единственное, чего они могут добиться таким поведением, — это подтвердить, что они просто шлюхи, которые заслуживают того, что с ними случилось.

Я уже записалась к двум психотерапевтам в Сиэтле, которых мне порекомендовали Ванесса с Гретой. Я также подумывала о том, чтобы начать посещать группу поддержки жертв сексуального насилия, но я еще не решила, поможет ли мне, если я буду рассказывать большой группе незнакомых женщин, что со мной случилось. Тем не менее Ванесса все же дала название организации, проводящей такие собрания недалеко от моего нового дома, на случай, если я все же решу сходить туда.

Бросив последний взгляд на мою детскую комнату, я закрыла за собой дверь и направилась к выходу из дома, туда, где меня уже поджидали родители. Мы собирались ехать караваном все вместе до Эдмондса — отец и мама в нанятом грузовичке, а я следом за ними в своей машине. Они хотели помочь мне устроиться в моей новой квартире. Стоял холодный, но ясный декабрьский день, и теплые лучи солнца касались моего лица.

— Ну, вот и все, малышка, — доложил папа, загружая в грузовик последнюю коробку.

— Отлично, папочка, — сказала я, подходя к нему, чтобы обняться. Его мускулистые руки схватили меня в объятия, и я была рада прижаться к его крепкому телу. От него пахло потом и кофе.

— Ты уверена, что хочешь уехать? — спросила мама уже, наверное, в сотый раз после того, как я объявила о своем желании переехать. — Ты справишься там одна?

— Я жила самостоятельно, когда училась в колледже, — напомнила я, отстраняясь от отца, чтобы взглянуть на маму. На ней были джинсы и серая толстовка, а волосы были забраны в хвост на шее.

— Я знаю, но это было до того, как… — начала она, но остановилась, не закончив предложения.

— Со мной все будет в порядке, мам. Мне это сейчас нужно.

Я жаждала начать все с чистого листа, устроить свою жизнь так, как я всегда этого хотела. Мне хотелось доказать себе, что я могу быть самостоятельной и ответственной, и единственный способ добиться этого — вырваться из привычного окружения, где я, не чувствуя себя таковой, провела почти всю жизнь. Но, несмотря на то, что я уже изложила свои мысли родителям, я знала, что они беспокоятся за меня. Они беспокоились, не начну ли я опять морить себя голодом, что я по-прежнему буду прятаться от окружающего мира вместо того, чтобы учиться жить в обществе. И хотя я не могла гарантировать, что этого не случится, я должна была дать себе возможность хотя бы попытаться.

Через несколько минут мы сели в машины и поехали в сторону шоссе. Я поставила мобильный на громкую связь на случай, если родителям понадобится остановиться. Но не успели мы отъехать от дома, как зазвучал электронный голос.

— Звонок от Дэниэла Гарсии, — сказал он, и я почувствовала, как у меня сжимает горло. Я решила проигнорировать этот звонок.

С того момента, как в начале декабря в прессе появилась информация о признании Тайлера и его аресте, Дэниэл забрасывал меня голосовыми и текстовыми сообщениями.

«Почему ты не рассказала мне, что случилось?» — спрашивал меня он снова и снова.

«Я поддержал бы тебя. Я был бы рядом все это время».

И хотя я была благодарна ему за это, я не могла заставить себя ответить на его звонки или сообщения. Наш мозг не способен сосредоточиться больше чем на одной вещи за один раз, и мне приходилось сначала готовиться к своему выступлению в суде, потом фокусироваться на заданиях Ванессы и Греты, которые заставляли меня каждую неделю учиться говорить правду о своих чувствах маме с папой, несмотря на то, что мне было больно говорить это родителям, а им больно меня выслушивать. И я чувствовала, что не в состоянии при всем этом вынести эмоционально тяжелый разговор с Дэниэлом. Хотя я знала, что обязана все объяснить ему, он заслуживал этого. «А почему бы мне не сделать это сейчас»? — спросила я себя.

Но прошло двадцать минут, прежде чем я нашла в себе силы позвонить ему. Затаив дыхание, я слушала гудки в трубке, пока он не ответил.

— Эмбер? — спросил он, и, услышав его голос, я чуть не расплакалась. Я поспешно заморгала и постаралась успокоить дыхание, чтобы не съехать со своей полосы и не попасть в аварию.

— Привет, — сказала я, чувствуя себя предельно неловко. — Прости, что так долго не отвечала.

— Это не страшно, — поспешно заверил он меня. — Я понимаю тебя. У тебя было слишком много других забот.

— Да, ты прав. — Я не знала, что говорить дальше, с чего начать.

— Ты в порядке? — В его голосе было столько нежности, что мое горло сжалось, и я с трудом подавила рыдание.

— Я работаю над этим. — Я решила, что это самый правдивый ответ, который я могу дать. Жизнь не стоит на месте. — Это было тяжело.

— Могу себе представить, — сказал Дэниэл. — Я чувствую себя таким мерзавцем из-за того, что накричал на тебя в то утро. Обвинил в неверности. Прости меня, Эмбер.

— Ты же ничего не знал, — ответила я. — Я понимаю, почему ты так отреагировал. Это мелочи.

— Хотя в одном ты была права.

— Правда? В чем?

— Что я попросил тебя выйти за меня замуж так скоро, потому что придерживался своего плана. Я всегда представлял себе, что найду жену до того, как окончу ординатуру и займусь частной практикой. — Он немного помолчал. — Не пойми меня неправильно. Я любил тебя и хотел жениться на тебе, но я не подумал о том, будет ли хорошо и для тебя. Я оказал неуважение, не поговорив сначала об этом серьезно с тобой. Прости меня за это.

— Мне не за что тебя прощать, — сказала я. — То, что ты сделал мне предложение, значило очень много для меня. Просто… я была к этому не готова.

— Почему ты прямо не рассказала мне, что сделал Тайлер? — задал он тот же вопрос, который задавал во всех своих сообщениях.

Я немного помолчала, прежде чем ответить. Я смотрела на грузовичок, в котором ехали родители, пытаясь найти самое правдивое объяснение тому, что я чувствовала в тот момент.

— Мне кажется, я не могла сделать это, потому что и сама не очень хорошо понимала, что произошло. Я не знала, как сказать тебе. Я была так обеспокоена тем, что ты можешь подумать обо мне.

— Единственный человек, о котором я подумал бы плохо, был Тайлер, — со злостью сказал Дэниэл. — Ублюдок. Я бы все понял. Я бы знал, что ты ни при чем. Это была не твоя вина.

— Теперь я это понимаю, — медленно выговорила я. — Но в тот момент мне казалось, что виновата была именно я. Я обвиняла себя в том, что позволила этому случиться. Я до сих пор работаю над этим, и это займет немало времени. Но я хочу, чтобы ты знал, как я благодарна за твои сообщения. Они очень многое значат для меня.