Запретное наслаждение - Джо Беверли

Слова Ллойда прозвучали как прямой вызов. До чего же он безрассуден!

– Уверен, вы приложите все силы, – ледяным тоном произнес Дэвид.

В тишине Люси услышала возмущенное сопение валлийца.

– Обязательно, милорд.

– Таков ваш долг. Надеюсь, Ллойд, у вас больше нет ко мне вопросов, а то я хотел бы заняться более важными делами.

Ллойд едва не скрипел зубами.

– Всего хорошего, милорд. – Гнев ощущался и в грохоте его сапог по каменному полу, и в том, как он захлопнул дверь.

Люси решила подождать, в надежде, что и другой гость тоже что-нибудь скажет.

Тишина.

Она вдруг сообразила, что Дэвид скоро вернется, и, на цыпочках пробежав по коридору, оказалась в круглой комнате. Только бы он не догадался, что она подслушивала!

А чего, собственно говоря, ей бояться? Чем ей может грозить простое любопытство?

Да и что такого она услышала? Таможенный досмотрщик добивается от графа помощи в подавлении деятельности контрабандистов, причем явно не в первый раз. Дэвид уже дал ему разрешение завалить пещеру – в противном случае его обвинили бы в нежелании сотрудничать с властями, – хотя и считал, что подобные меры – пустая трата времени и сил.

Обдумав хорошенько все услышанное, Люси решила, что это дух готического романа заморочил ей голову.

В раздумье усевшись на кровать, неожиданно она почувствовала что-то твердое под правым бедром и вспомнила про дневник, который сунула в карман, когда уезжала из Лондона.

Решив записать свои впечатления, Люси достала его и взялась за карандаш.

Я в Крейг-Виверне.

Как и говорили, дом ужасающий.

Но мы целовались и все не так мрачно.

Дэвид сцепился с офицером,

Чей долг – положить конец

Фритредерству в этом районе.

Они были как два противника…

Ллойд сказал, что гидра – мифологическое существо, как и дракон. Это величайшая дерзость по отношению к дворянину, который носит имя дракона, а также доказательство его гнева. Ей следовало бы принять его сторону, но она никогда этого не сделает, если противником его будет Дэвид.

Ох!..

Дэвид – сын капитана Дрейка.

Хотя его воспитали дядя и тетя,

Этот факт имеет большое значение.

Нынешний капитан Дрейк,

Вероятно, его друг или

Родственник, поэтому, естественно,

Он его никогда не выдаст.

– Чем занимаешься?

Люси не слышала, как открылась дверь.

– Пишу стихи. – Больше ничего Люси придумать не успела.

– Есть ли предел твоим дарованиям?

Вопрос был задан совсем не дружелюбно и даже с подозрением.

– Плохие стихи. – Она поспешила прикрыть написанное ладонью, надеясь, что Дэвид не обладает орлиным зрением, а потом и вовсе захлопнула тетрадь. – Только не проси читать их.

Дэвид покачал головой.

– Ты способна запутать мужчину так, что его жизнь превратится в клубок проблем.

– Вряд ли, если мужчина нормальный. Что за гости у тебя были?

– Обычные: мой секретарь и местный таможенный досмотрщик.

– Пришли обсудить, каким способом покончить с контрабандой, я полагаю.

– Можешь полагать что хочешь.

Такое впечатление, что того поцелуя и не было, если бы не его привкус на губах…

– Перестань нарываться на скандал. Итак, граф, вы женитесь на мне?

– У тебя напрочь отсутствует понятие о пристойности.

– Здравый смысл и пристойность редко соседствуют друг с другом. Почему женщина не может сделать предложение мужчине? Почему не может вызвать на дуэль своего обидчика? Почему молодой незамужней барышне нельзя иметь собственную спальню?

– Не имею представления, – удивленно пожал плечами Дэвид.

– Почему девушка не может носить короткую стрижку или выбрать в мужья мужчину младше себя?

Дэвид издал смешок.

– Дело говоришь, как всегда.

– Тогда поверь, когда я говорю, что мы предназначены друг другу. – Люси встала с кровати и подошла к Дэвиду. – Один из перлов моей тетки касается пристойности. Она сказала, что ты сбежал из Лондона, потому что мы вели себя непристойно на той театральной лестнице, и джентльмен обязательно усомнится, что из такой дамы получится достойная жена.

– Джентльмен просто выразит надежду, что та самая дама, когда станет женой, будет вести себя так же непристойно.

– А почему бы нет? – Люси положила руку ему на грудь, потом ее ладонь и вовсе скользнула ему в вырез сорочки.

Дэвид остановил ее руку.

– Люси…

– А дама может задаться вопросом, получится ли из джентльмена, который сбежал, не сказав ни слова, верный муж?

– Возможно, ей следовало бы подумать об этом. – Его глаза потемнели, голос стал хриплым: – Люси…

– Да? – Она ухватила его за ворот и потянула к кровати.

Дэвид сел и обнял ее за талию. Теперь их бедра были на одном уровне, как тогда, в ее комнате.

– Ты не унываешь.

– Надеюсь, что и потом не буду.

Люси прижалась к нему и сразу почувствовала, как сильно он возбужден. А разве может быть иначе? Существует один верный способ единым махом разрубить все узлы.

Тот самый способ, которым воспользовалась ее матушка.

Люси поцеловала Дэвида в губы, а потом надавила ему на плечи, вынуждая лечь. Он подчинился, но тут же перевернулся и подмял ее под себя.

Она ощутила на себе вес его тела, и от этого голод, снедавший ее, только усилился.

Пока он колебался, она вытащила его рубашку из-за пояса брюк и подняла. Кожа под ее ладонями была горячей. Все сомнения, мучившие его, вмиг исчезли, и, сунув руку ей под юбку, он принялся осыпать поцелуями шею и плечи.

Неожиданно он отстранился и сел, и Люси решила было, что проиграла, но он всего лишь собрался расстегнуть ей платье. Рассмеявшись, она оттолкнула его дрожащие руки и сама развязала шнуровку, а затем расстегнула крючки легкого корсета и осталась перед Дэвидом в нижней сорочке. Решив не останавливаться, Люси одним движением развязала узелок на горловине и раздвинула края ворота, подставляя ему грудь.

Не отрывая от нее взгляда, Дэвид снял куртку и жилет и, повалившись на нее, обхватил ее груди ладонями. Он целовал ее, пощипывал губами соски и при этом едва слышно повторял ее имя. Люси лежала с раскинутыми руками и испытывала непередаваемое наслаждение, от которого захватывало дух и хотелось смеяться.

И они смеялись вместе, пока он вдруг не произнес: