Неприступный герцог - Джулиана Грей

— Вы правы, — ответила Изабелла. — Желаю счастья. Приятного дня, синьорина, и вам, ваша светлость. Надеюсь однажды увидеть вас снова, полных любви и с детишками.

Она сжала руку сына, опустила на лицо вуаль и пошла прочь, гордо вздернув подбородок.

Солнце окончательно опустилось за крыши, и темные глаза за решеткой стали почти неразличимы.

— Это синьорина Абигайль. Я вернулась.

Калитка распахнулась.

— От этого мужчины одни проблемы, — проворчала монахиня.

— Я с вами полностью согласна, сестра Джованна, но, боюсь, он все, что у меня есть. — Абигайль вошла внутрь и потянула Уоллингфорда за собой.

Его шаги стали тяжелыми, словно он не хотел двигаться с места. Оставалось лишь надеяться, что это от шока, а вовсе не от того, что восхитительные глаза маркизы Аттаванти заронили в его душу сомнения.

— Пятьдесят лет живу в этом монастыре, и ни разу здесь не было мужчины. Это лишь ради сестры Леоноры, да благословит Господь ее дни. — Сестра Джованна обернулась к Уоллингфорду: — Вы! Закройте глаза!

— Закрыть глаза? — недоверчиво спросил Уоллингфорд.

— Да. А в голове оставьте только святые мысли, синьор. Глаза закрыты, в голове святые мысли. Вы поняли?

— Понял, — смиренно ответил Уоллингфорд и закрыл глаза. — Я сама святость.

Абигайль взяла его за руку.

— Я тебя поведу. Только поторопись.

— Очень сложно идти быстро с закрытыми глазами, — пожаловался Уоллингфорд, но все же последовал за своей любимой по коридорам, практически не спотыкаясь.

Сердце Абигайль отчаянно билось с тех самых пор, как она увидела Уоллингфорда на ступенях собора беседующим с красивой дамой в черном и ее темноволосым сыном.

Два часа назад она вышла из ворот монастыря, одурманенная любовью и надеждами, ожидая, что Уоллингфорд стоит, готовясь раскрыть для нее свои объятия. И вместо этого она увидела только пустой наемный экипаж. Возница известил ее, что синьор куда-то ушел и обещал вернуться через час.

Абигайль долго ждала, беспокоясь все больше, и в конце концов села в экипаж и отправилась на поиски. Она заехала в отель на площади дель Кампо, но его там не видели. Вернулась к монастырю и начала объезжать улицы одну за другой. Может, он заблудился? А может, стал жертвой грабителей, охотящихся за его золотыми запонками и спрятанными в кармане купюрами? Уоллингфорд ранен, Уоллингфорд похищен, Уоллингфорд мертв. Мысли одна страшнее другой лезли в голову. А солнце тем временем опускалось все ниже и ниже, превращаясь в горящий алый шар, возвещавший о начале заката, пока синьорина Монтеверди терпеливо ждала ее возвращения в своем маленьком садике с лимонным деревом.

Наконец Абигайль увидела его на ступеньках собора, внимательно слушающего женщину в черном одеянии, рука которой властно лежала на его руке. От облегчения у Абигайль едва не подкосились ноги, а вот ее душа разрывалась от эмоций — гнева, ревности, беспомощности. Она испытала их все разом, обмениваясь приветствиями с маркизой. Собрав волю в кулак, Абигайль старалась выглядеть спокойной и весело сообщила Уоллингфорду о предстоящем бракосочетании.

Герцог и маркиза были любовниками — она в этом не сомневалась.

Абигайль свернула за угол и увидела впереди дверь в сад, из которой лился затухающий свет дня. Она остановилась так резко, что Уоллингфорд налетел на нее.

— Извини, — сказал он.

— Уоллингфорд, открой глаза.

— Не могу. Эта ужасная монахиня меня стукнет.

Абигайль взяла руки любимого в свои.

— Открой глаза. Посмотри на меня.

Уоллингфорд открыл глаза — черные и непроницаемые в полутемном коридоре.

— Что это? Что происходит?

— Если ты не хочешь этого делать, если у тебя есть какие-то сомнения, только скажи.

Герцог вскинул брови:

— Сомнения, Абигайль? Ты с ума сошла?

— Я видела тебя на ступенях с маркизой. Вы когда-то были любовниками, не отрицай. Это твой сын?

— О Господи! Конечно, нет. Ни малейших сомнений, торжественно клянусь.

— Но вы были любовниками.

Уоллингфорд ответил не сразу:

— Да. Много лет назад.

Руки Уоллингфорда казались горячими, точно угли.

— Знаешь, ты должен быть абсолютно уверен. Синьорина Монтеверди ждет здесь, и если ты не любишь меня искренне, если не готов обменяться со мной священными клятвами — священными, Уоллингфорд! — тогда все это не имеет смысла.

Уоллингфорд обхватил ладонями лицо Абигайль:

— Вопрос не в том, уверен я или нет. Я уверен. Ведь я на протяжении нескольких месяцев знал, что хочу взять тебя в жены. Вопрос — уверена ли ты, любовь моя.

Она смотрела на Уоллингфорда, пытаясь разглядеть в полумраке выражение его лица.

— Я уверена.

— Абигайль, ты позволишь мне стать твоим мужем? — Герцог поцеловал руку любимой. — Окажешь мне великую честь назвать тебя своей?

— Твоей герцогиней.

— Моей герцогиней. Ты сможешь сделать это?

Абигайль чувствовала, как неумолимо бегут секунды и так же неумолимо клонится к горизонту солнце.

— Я должна, — ответила она. — Без тебя у меня ничего не получится.

На этот раз Уоллингфорд повел ее за собой по коридору и свернул в огороженный стенами садик Леоноры.

Сад не был пустым. Леонора стояла рядом с золотым крестом в своем черном облачении. Ее темные глаза блестели на бледном лице. С каменной скамьи поднялась Александра вместе с мистером Берком, держащим ее за руку. А вот рядом с Берком стоял седовласый мужчина, которого Абигайль сразу узнала.

— Гарри! — воскликнула она. — Что вы здесь делаете?