С первого взгляда - Даниэла Стил

Прошло три недели, Жан-Шарль и Тимми без конца звонили друг другу, говорили, как друг друга любят, обменивались е-мейлами по многу раз в день. Пока у них еще не было ясных планов, где и когда они встретятся, но они лихорадочно их строили и волновались, точно голодные львы, которые мечутся по клетке, когда смотритель не пришел в урочный час их кормить.

Джейд и Дэвид сразу заметили, что Тимми очень расстроена, что она с радостью хватает телефон, когда он звонит, и очень много времени проводит у компьютера, печатая ему письма. Когда Джейд и Дэвид говорили ей, что звонит Жан-Шарль, она вспыхивала от радости. Все ее мысли были только о нем, единственно, чего ей хотелось, это увидеть его. Да, Тимми непереносимо тосковала о нем, и все же у нее было утешение: она знала, что он ее страстно любит и так же отчаянно стремится к встрече, как и она. Тимми была уверена, что они скоро будут вместе, просто пока они еще не придумали, как это осуществить. Но ни у него, ни у нее не было и тени сомнений, что большую часть времени они будут вместе, надо только дождаться июня, когда он переедет из их общей с женой квартиры.

А пока они жили ожиданием следующей встречи. В Париже началась эпидемия какого-то очень тяжелого гриппа, считалось, что его штамм занесен из Северной Африки, и Жан-Шарлю некогда было перевести дух – больных поступало все больше и больше. Они разговаривали по телефону утром и вечером, Тимми все пыталась придумать, как бы ей вырваться, но тут на фабрике в Нью-Джерси опять начались серьезные неприятности. Профсоюз грозил объявить «дикую» забастовку, большинство сотрудников советовали Тимми плюнуть на профсоюз. Она и склонялась к тому, чтобы плюнуть, хотя и понимала, что даст этим ребятам в руки опасное оружие, которое они могут обратить против нее, а этого ей никак не хотелось. Лучше бы все-таки как-то всех умиротворить, пусть даже за это придется заплатить дорогой ценой. И пока она обсуждала со своими юрисконсультами, как уладить конфликт, один из крупнейших универсальных магазинов, который продавал одежду «Тимми О», захотел утроить свой заказ, и это создало еще одну производственную проблему.

Тимми в конце концов решила, что придется ей лететь в Нью-Йорк и лично со всеми договариваться. Прошло три недели с того времени, как она рассталась с Жан-Шарлем, и оба они были на пределе отчаяния. И тут вдруг Тимми озарило, что конфликт на восточном побережье ей послала сама судьба, это ее счастливый шанс, хоть ей, возможно, предстоит пережить стресс долгих, изматывающих переговоров. Она позвонила Жан-Шарлю и рассказала о своей непредвиденной поездке – летит она завтра утром. Конечно, ему ох как нелегко сразу сорваться с места, бросив своих больных.

– Наверное, я там пробуду три-четыре дня, – объяснила она ему, и это означало, что к этим трем-четырем дням можно будет приплюсовать выходные. – У тебя нет никакой возможности выкроить два дня и прилететь?

Все это время Тимми не выезжала за пределы Калифорнии, ей и на западном побережье хватало проблем самого разнообразного толка, а на Жан-Шарля навалилась целая лавина работы – его ассистент, который обычно брал на себя пациентов Жан-Шарля, когда тот уезжал, сломал ногу на лыжах. Но несколько дней назад Жан-Шарль сказал Тимми, что его ассистенту уже лучше.

Услышав, что Тимми летит на восточное побережье, Жан-Шарль обрадовался как ребенок. Если говорить об организационной стороне дела, то встретиться в Нью-Йорке гораздо проще, ведь туда лететь всего шесть часов, а в Калифорнию почти в два раза дольше – одиннадцать, на дорогу приходится тратить целые сутки. Конечно, Нью-Йорк для Жан-Шарля намного более доступен.

– Сделаю все, что смогу. Мой ассистент снова приступил к работе, нога все еще в гипсе, но он может ходить. – Жан-Шарля охватил ужас, когда он увидел своего молодого помощника обездвиженным и беспомощным сразу после травмы. – Позвоню тебе вечером, – пообещал он. Тимми заверила его, что он может позвонить ей хоть в последнюю минуту. Она надеялась пробыть в Нью-Йорке несколько дней и провести с Жан-Шарлем выходные. Для них обоих это уже давно стало вопросом жизни и смерти. Жить так долго в разлуке было непереносимо, они терзались и мучились. И сейчас оба были счастливы, что появилась возможность встретиться. Эти три недели, когда они были физически разъединены, показались им вечностью, хотя они без конца разговаривали по телефону, обменивались е-мейлами, делились друг с другом всем, что происходит в их жизни, объяснялись в любви. Тимми и представить себе не могла, что в мужчине может быть столько нежности, как в Жан-Шарле.

Он позвонил Тимми, когда у нее была полночь, а у него в Париже уже наступило завтра и было девять утра, и сказал, что ему удалось обо всем договориться. Он вылетает из Парижа в четверг вечером, после работы, восьмичасовым рейсом, самолет приземлится в Нью-Йорке, когда по местному времени тоже будет восемь, и сможет остаться до вечера воскресенья, а обратно полетит ночным рейсом. Ассистент согласился заменить его на эти три дня, хотя сломанная нога все еще в гипсе. Жан-Шарль был окрылен, Тимми тоже. В предвкушении встречи с Жан-Шарлем ей будет легче одолевать трудности, которыми ей грозит предстоящая неделя, а трудности эти были нешуточные. Но зато потом их обоих ждет великая награда.

Тимми крепко заснула, мечтая о выходных, когда он еще раз прилетит к ней и она его встретит, – какое же это счастье! Летела она в Нью-Йорк первым утренним рейсом, а это означало, что ей вставать ни свет ни заря, выехать из дома она должна в пять утра. Это был бизнес-рейс, и в салоне первого класса была еще только одна женщина кроме Тимми. Все остальные были мужчины чрезвычайно солидного и респектабельного вида, и, как всегда, с Тимми полетел Дэвид. Джейд осталась дома защищать крепость. И на этот раз Тимми с Дэвидом и со своими юрисконсультами тоже сумела договориться с профсоюзными деятелями, которые готовы были конфликтовать по поводу и без повода, – форменная пороховая бочка, готовая в любую минуту взорваться. Решить их проблемы раз и навсегда, и тем более в короткий срок, было невозможно, но Тимми хотя бы удалось выторговать почти два года мирного сосуществования с помощью компромиссов, на которые пришлось пойти. Они даже придумали, как выполнить тройной объем заказов, увеличив производственные мощности на Тайване и наняв необходимый штат рабочих. К вечеру четверга, когда должен был прилететь Жан-Шарль, Тимми навела во всех делах фирмы порядок, хотя вид у нее был измученный, и Жан-Шарль встревожился, увидев ее. Она похудела со времени их последней встречи, и сейчас, пока Жан-Шарль был с ней, он старался как можно чаще ее кормить. А Тимми, когда бывала с ним, освобождалась от всех забот и тревог. Так все случилось и сейчас. Он приехал в гостиницу, и они тотчас же кинулись в объятия друг к другу. И хотя они каждый вечер ходили в какой-нибудь ресторан ужинать, большую часть времени все же проводили у себя в номере. Все три дня шел дождь, и Тимми больше всего на свете хотелось лежать с ним в постели, обнявшись, разговаривать, заниматься любовью, и ему это казалось бесконечным наслаждением. Они дарили друг другу не только счастье страсти, которая казалась им неутолимой, не только безоглядную щедрость любви, но и великий душевный покой и утешение, которые помогали им держаться на плаву и давали силы жить, когда они были вдали друг от друга. Тимми вздохнула с облегчением, когда Жан-Шарль сказал ей, что через два месяца уедет из квартиры, где живут его жена и дочери. Сказал также, что дочери смирились с его отъездом, и у квартиры даже наметились потенциальные покупатели, их несколько. Жан-Шарль был по-прежнему убежден, что к началу июня узел его домашних проблем развяжется, и Тимми с замиранием сердца этого ждала. Ведь тогда он уже будет один, и в Париже они смогут жить вместе. Он хотел, чтобы Тимми помогла ему выбрать квартиру и декорировать ее вместе с ним. Хотел, чтобы отныне она принимала участие во всех сторонах его жизни, и надеялся, что через несколько месяцев сможет познакомить ее со своими детьми. Тимми все это очень радовало.