Выгодный жених - Патриция Грассо

Тинкер проводил Уилкинза в кабинет. Сквайр остановился как вкопанный, увидев, сколько здесь собралось народу.

– Садитесь, – предложил Михаил, уступив сквайру место.

Прислонившись к высокому, от пола до потолка, книжному шкафу, Михаил скрестил на груди руки. Он заметил, что Тинкер неплотно закрыл дверь, и подумал, что дворецкий наверняка подслушивает.

– Что за важная информация, сквайр? – спросил констебль Блэк.

– Я хочу сообщить, что знаю маньяка, – заявил Уилкинз, с опаской оглядывая собравшихся. – Но прежде чем назвать его имя, я должен признаться в собственном преступлении. Это я по приказу моей матери порезал лицо Белл Фламбо.

– Ублюдок! – Михаил схватил сквайра и ударил о книжный шкаф. Книги попадали с полок на них обоих. Михаил занес кулак для удара, но старший брат оттащил его от сквайра и крепко держал.

– О нем позаботится закон, – проворчал Рудольф. Михаил порывался высвободиться и убить негодяя. Но в конце концов взял себя в руки.

– Объясните мне, почему ваша мать велела вам ранить мою жену?

– Мама хотела, чтобы Каспер женился на девушке с положением и деньгами, – ответил Уилкинз. – Она знала, что Каспер отвергнет Белл Фламбо, если ее красота пострадает.

– Я требую, чтобы против Карлотты Уингейт возбудили уголовное дело, – обратился Михаил к констеблю.

– Не сомневайтесь, справедливость восторжествует, – пообещал Амадеус Блэк и повернулся к сквайру: – Рассказывайте, что вам известно о маньяке.

Клайв Уилкинз полез в карман и достал плетеный жгут из женских волос – светлых, каштановых, рыжих и черных.

– Я обнаружил это в спальне брата, – сообщил он. – Полагаю, что Каспер и есть маньяк, которого вы разыскиваете.

Александр Боулд показал ему рисованный портрет:

– Это Каспер Уингейт?

– Да, это мой брат, – подтвердил Уилкинз. – Но сейчас вы его не застанете его дома.

– Где в таком случае мы можем его найти? – спросил констебль.

Не успел Уилкинз ответить, как в приоткрытую дверь ворвался Паддлз, сопровождаемый Блейз Фламбо. Она оглянулась, улыбаясь кому-то в коридоре.

– Что тут происходит? Видимо, что-то очень интересное. Потому что Тинкер за дверью подслушивает.

– Барон Уингейт – маньяк, – взволнованно сообщила София.

– Каспер Уизел Уингейт? Вы, должно быть, шутите. – Блейз была ошеломлена.

Тьюлип показала ей рисунок:

– Это Каспер Уингейт?

– О Боже! – побледнев, вскричала Блейз. – Несколько минут назад барон был здесь, в холле, хотел поговорить с Белл. Я отослала его в Сохо.

– Не поцарапай пол, – предупредила Белл сестру. – Давай. Раз, два, три… взяли!

Вдвоем с Рейвен они передвинули стол, установив его напротив французских дверей, выходящих в малую гостиную. Они начали выгружать из буфета хрусталь, китайский фарфор и столовое серебро, готовясь к чистке.

«В мире нет ничего лучше труда, чтобы разгрузить ум от проблем», – подумала Белл, беря чистящие средства и тряпки. Сестры могут смеяться над ней, но с тех пор, как они покинули свою резиденцию в Сохо, ей действительно недоставало хозяйственных дел.

– Михаил тебя любит, – заявила Рейвен. – Ты должна вернуться домой.

Белл посмотрела на сестру долгим пристальным взглядом:

– Откуда ты знаешь, что на самом деле чувствует другой человек?

– Я знаю, потому что я знаю, – ответила Рейвен, заставив Белл улыбнуться.

– Мой муж обязан был рассказать мне всю правду, – возразила Белл. – Признаться, что женился на мне из-за моего шрама, а потом влюбился. А я поверила всей этой чепухе о любви с первого взгляда!

– Если сейчас твой муж тебя любит, – сказала Рейвен, – разве имеет значение первоначальная причина?

– Полагаю, что имеет.

– Ты вернешься сегодня на Гросвенор-сквер?

– Давай сначала сделаем генеральную уборку, – предложила Белл, – а потом вернемся домой.

Рейвен смотрела с таким выражением, словно у ее сестры выросла еще одна голова.

– Зачем самим убирать, если это могут сделать слуги? Надо только попросить папу.

– У меня нет ощущения завершенности, когда хозяйственную работу выполняют другие, – ответила Белл.

– Ах, извини, сестра. – Рейвен закатила глаза. – Не смею разрушать твое ощущение завершенности.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Некоторое время они работали молча.

Мягкий бриз поигрывал французским кружевом на кромке гардин, и комната постепенно наполнялась ароматом роз.

– Расскажи, как идет расследование, – попросила Белл, беря фарфоровую чашку.

– Кроме инициалов К.У. и каштановых волос, – сказала Рейвен, – мы узнали, что маньяк носит ботинки от Марчелло.

– Ботинки от Марчелло?

Рейвен кивнула.

– Я разглядела в кровавых следах уникальный фирменный знак Марчелло.

Белл содрогнулась, и ее затошнило, когда она представила себе, какой страх испытывали жертвы маньяка. Она их хорошо понимала, поскольку ее тоже порезали.

– А теперь, – добавила Рейвен, – маньяк будет щеголять повязкой на левой руке, после того как его укусил Паддлз.

Белл хотела что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали.

– Я открою.

Она полагала, что приехал Михаил, вытерла руки и поспешила в холл. Но вместо Михаила увидела Каспера Уингейта.

– Я приходил на Гросвенор-сквер и в Инверари-Хаус, – сказал он. – Блейз послала меня сюда. Я должен поговорить с тобой. Можно войти?

Белл заставила себя вежливо улыбнуться. Она не могла захлопнуть дверь перед его носом.

– Да, конечно. Пройдем в гостиную.

Каспер сел на диван у окна. Белл опустилась в кресло у двери.

– О чем ты хочешь поговорить? – спросила Белл.

В это время в гостиную вбежала Рейвен. Появление барона ее удивило, однако она не подала вида.

– Барон Уингейт, рада вас видеть, – приветствовала его Рейвен. Улыбка оставалась у нее на губах, хотя взгляд плавно переместился вниз.

Белл, наблюдавшая за сестрой, проследила за ее взглядом и увидела перевязанную левую руку барона. Каспер, этот маменькин сынок, маньяк? Уму непостижимо!

– На вас ботинки от Марчелло? – спросила Рейвен. – Я всегда восхищалась вашим безупречным вкусом.

Барон улыбнулся, польщенный похвалой.

– Насколько я понимаю, по части качества вас проинструктировала ее светлость.

– Моя мачеха – кладезь полезной информации, – согласилась Рейвен, – и я восхищаюсь ею безмерно. Кстати, что у вас с рукой?