Любовь вне правил - Джей Крауновер

— Не исключено, что это будет лучшая твоя работа. Ты внесешь ее в портфолио, когда закончишь? — спросил Роуди.

Рисунок был очень сложный — изображение Смерти, с прекрасным и трагичным женским лицом. В руках она держала точную копию сердца, которое некогда я нарисовал на ладони Шоу. Та настояла на двух ключевых моментах — она потребовала изображения Пресвятого Сердца и сходства с моей аналогичной татуировкой. Я бы никогда не подумал, что Шоу заинтересуется татуировками так же сильно, как я, но всего лишь через месяц после того, как мы официально стали парой, она попросила набить ей несколько крохотных снежинок разных оттенков синего, серого и белого. Когда я спросил зачем, она сказала, что мои глаза напоминают о зиме и она хочет что-нибудь, что, в свою очередь, напоминало бы обо мне, поэтому я сделал Шоу татуировку в виде падающих снежинок. Рисунок начинался за левым ухом и спускался по основанию шеи до правого плеча. Я обожал проводить по нему языком. Приятно было не только то, что Шоу захотела татуировку, но и то, что ее сделал именно я. Через пару месяцев она попросила рисунок в виде подковы, с именем Реми, и тоже обзавелась мемориальной татуровкой (на предплечье). Мне становилось тепло всякий раз, когда Шоу обнимала меня или мы держались за руки.

Но сегодня я делал татуировку в сто раз больше и сложней. Она представляла собой манифест, и, надо признаться, я был в восторге. В восторге от рисунка и того, что Шоу достаточно доверяла мне, раз позволяла вносить необратимые изменения в свое тело. А главное, именно я имел возможность в дальнейшем любоваться этой татуировкой каждую ночь.

Я стер бумажным полотенцем лишние чернила и кровь, слегка похлопал Шоу по заду и стянул перчатки.

— Если Шоу захочет, я внесу рисунок в портфолио. Если нет, ничего страшного.

Я принялся разминать пальцы, а она уселась поудобнее, чтобы не запачкать кровью и краской все вокруг и чтобы я мог смазать ранки гелем и наложить повязку. Моя рука, на костяшках которой было вытатуировано ее имя, коснулась щеки Шоу, когда мы поцеловались. Как профессиональный татуировщик я знал все поверья, связанные с тем, чтобы написать на себе имя любимого человека, но меня они не пугали. Мне нравилось, опуская взгляд, видеть на руке имя Шоу. Нравилось, что, когда я держал обе руки рядом, наши имена тоже стояли рядом, навеки запечатленные на моем теле. Еще я попросил Нэша нарисовать мне за левым ухом маленькое изображение Каспера, дружелюбного привидения, в том месте, где у нее были снежинки. Дешевый эффект, конечно, но Шоу сказала, что это очень мило, — и выказала свое одобрение таким способом, что я несколько дней обалдело улыбался.

— Очень красиво. Спасибо, любимый.

— Это ты красивая.

Я вновь поцеловал Шоу, когда она спрыгнула со стола и, старательно прикрывшись, пошла в ванную одеваться. По пути она провела пальцем по моей голове. Ирокез отрастал, и Шоу не соврала: ей действительно было все равно, какую прическу я носил, лишь бы она могла ее потрогать. В остальном Шоу не возражала, в какой бы цвет я ни красился и какой стиль ни предпочитал.

Роуди покачал головой и мрачно взглянул на меня.

— Повезло же тебе, Арчер, блин.

Я рассмеялся и принялся прибирать рабочее место.

— Знаю.

Не все шло идеально. Мы по-прежнему оставались двумя разными людьми, идущими двумя разными путями, но всегда находили время, чтобы разобраться в проблеме. Суд над Дейвенпортом отнял много сил, и я страшно мучился оттого, что Шоу приходилось озвучивать пережитые страдания. У Гейба было слишком много влиятельной родни, чтобы мы могли надеяться на заслуженно суровый приговор, но Шоу не сдавала позиций. Когда родители требовали, чтобы она отказалась от обвинений и позволила Дейвенпорту-старшему уладить дело, Шоу настояла на своем — и поступила правильно. Гейба наказали, хоть и не так сурово, как нам хотелось бы. Родители Шоу, конечно, не порадовались нашим отношениям, но, как только им стало ясно, что они либо принимают нас как пару, либо держатся от дочери подальше, они вроде как немного смирились. Лично я думаю, что их мучила совесть из-за истории с Гейбом и из-за того, что оба оказались никудышными родителями. В любом случае, они продолжали платить за учебу Шоу и неохотно согласились с моим присутствием в ее жизни. Пока они вели себя прилично, мы считали, что все нормально.

В моей семье ситуация улучшилась, хоть и не стала идеальной. Мы с мамой достигли некоторого понимания. Близкие отношения, как с Реми, нам не светили, но, по крайней мере, теперь мы могли общаться. Я даже сходил с ней пару раз к психологу и отчетливо осознал, насколько серьезные были проблемы. К моему удивлению, мы оказались похожи сильнее, чем я думал. Мы с Шоу стали вновь ездить домой на ланч по воскресеньям, но теперь я активно участвовал в происходящем, и эти поездки стали доставлять мне удовольствие. К сожалению, трудности начались с Ромом. Брат по-прежнему отказывался разговаривать с родителями и лишь немного смягчился в отношении Шоу, когда я при личной встрече, через пару месяцев, намекнул, что надеру ему задницу, если он не перестанет хамить. Рому приходилось нелегко. Он чувствовал себя обманутым и преданным, но я в него верил. Если даже я увидел свет в конце туннеля, то мой брат, который был намного лучше как человек, рано или поздно оправился бы.

Шоу вышла из ванной, собирая волосы в хвост. Кора взглянула на нее и нахмурилась.

— Просто не верится, что ты съехала ради этого придурка. Я так по тебе скучаю.

— О-о… я тоже, подружка, но, честно говоря, пусть уж мои вещи лежат в каком-то одном месте.

Шоу на выходные перебиралась ко мне. Хотя она проводила у меня пять-шесть ночей в неделю, мы до недавнего времени откладывали с переездом, потому что я не хотел стеснять Нэша. И вот однажды он за завтраком сказал Шоу, что будет рад видеть ее в квартире на правах постоянного жильца, если она согласится готовить. Мы оба прямо запрыгали, потому что я любил нашу квартиру, оттуда было очень удобно добираться до работы, и не хотел съезжать сам или просить Нэша. Мы втроем отлично ладили. К тому же большую часть вечеров Нэш проводил не дома, так что мы друг другу не надоедали. Девочки расстроились, что Шоу собралась уезжать, и я знал, что она будет очень скучать по Эйден и Коре, но они много общались, каждый четверг ходили развлекаться своей компанией, так что я не боялся, что Шоу пожалеет о своем решении.

Кора взглянула на подругу с видом сердитой феи Динь-Динь.

— Я не хочу впускать в дом посторонних. Вы с Эйден были просто идеальными соседками, а после того, что с тобой случилось, я не намерена селить у себя никакого человека с улицы.

Шоу села на стул, с которого я встал, чтобы прибраться, и украдкой провела пальцами по внутренней стороне моего бедра. Нэш оторвался от совы, которую рисовал, и перевел взгляд с меня на Роуди.

— Джет, кажется, скоро возвращается с гастролей?

— Да. И что?

Джет выступал с одной популярной группой, он играл на рок-фестивале и отсутствовал уже больше полугода. Пока его не было, девушка, с которой он жил, сошлась с каким-то бывшим уголовником и он остался без жилья. Мы все думали, что Джет поселится у Роуди или у кого-нибудь из своих музыкантов.