Любовь вне правил - Джей Крауновер

Она спросила, что случилось, потом набрала службу спасения. От боли я впала в шоковое состояние. Я смотрела на подругу сквозь кровь, струившуюся по лицу, и смутно сознавала, что из соседних квартир выходят жильцы, а затем тело решило, что с него хватит, и все вокруг исчезло. Эйден, видимо, успела подхватить меня, прежде чем я рухнула на пол. Когда я очнулась, то лежала на носилках, которые задвигали в машину «Скорой помощи». От яркого света и воя сирен разламывалась голова. Молодой врач засыпал вопросами Эйден, которая лезла в машину вслед за мной. Она сжала мою руку, и я заметила, что подруга в слезах.

— Гейб…

Горло горело, в нем словно вырос лес из тысячи бритвенных лезвий.

Эйден дрожащей рукой стерла слезы.

— Он в полиции. Его отец приехал, когда Гейба сажали в машину. Трудно было не заметить, что ему в лицо брызнули из баллончика, а потому он не сможет отрицать, что забрался к тебе домой. Как он вообще миновал охрану?

Я поморщилась, когда врач принялся щупать мое плечо. Он сочувственно взглянул на меня.

— Надо вправить вывих. И порез на лбу достаточно глубокий, так что придется наложить швы. Извините.

Я хотела сказать, что не возражаю, главное, осталась жива, и Гейбу не сошла просто так с рук его жестокость, но говорить было слишком больно. Когда врач спросил, нужно ли мне свидетельство о попытке изнасилования, я отрицательно мотнула головой и стиснула руку Эйден. Та вновь начала плакать.

— Моя мать… — говорить было трудно не только из-за сдавленного горла. — Дала ему код. Гейб наврал ей, что мы помирились…

Эйден выругалась такими словами, которые поставили бы в тупик даже Гейба, и остаток пути в больницу мы просто держали друг друга за руки. Следующие два часа надо мной сменялись врачи и полицейские. Спустя первые пятнадцать минут стало ясно, что я не могу поддерживать разговор — пострадали голосовые связки. Пришлось давать показания письменно. Гейба посадили под замок, по крайней мере, до утра, и отец не сумел его вызволить. Детектив, явившийся для снятия показаний, сказал, что, возможно, родственники добьются утром освобождения под залог, но уже есть судебный запрет, и Дейвенпорт-старший ничего не в силах изменить. Впрочем, все было неважно: мне предстояло провести в больнице, как минимум, ночь, чтобы врачи оценили ущерб, нанесенный моей шее. Пришлось принять сильные таблетки, чтобы избавиться от головной боли, которая нахлынула на меня, помимо боли в вывихнутом суставе.

Моя мать и Джек приехали рано утром, следом — отец. Я сказала Эйден, что никого из них не желаю видеть, и разразился огромный скандал. Когда мать начала кричать, что меня избил один из головорезов, с которыми я познакомилась, пока встречалась с Рулом, Эйден потеряла терпение и напрямик заявила, что, если бы та не дала Гейбу код от входной двери, ничего бы не случилось. Тогда все замолчали. Мой отец таки пробрался в палату, но я целый час игнорировала его и отвечала на извинения только сердитым взглядом. Когда он попытался поцеловать меня в щеку, я отвернулась и позаботилась, чтобы в моих глазах он не прочел ничего, кроме отвращения. Помешательство Гейба отчасти было связано с теми вещами, которые символизировали собой мои собственные родители, и я не собиралась терпеть их рядом с собой. Оба ушли, когда медсестра пригрозила вызвать охрану, если они не перестанут мне докучать.

Эйден придвинула стул и положила ноги на край кровати, и мы обе заснули. Я то проваливалась в дрему, то просыпалась, чтобы принять очередные таблетки, когда начинало болеть плечо и прочие части тела, подвергшиеся жестокому обращению. Эйден ушла за полдень, и я не возражала, потому что снова появились врачи и полицейские.

Отец Гейба вытащил его под залог, но не подлежало сомнению, что парень напал на меня, и его обвиняли в попытке убийства. Меня заставили рассказать эту историю несколько раз, и я ничего не стала скрывать. Гейб был болен, он нуждался в лечении, но главное — в том, чтобы ему подыскали такое место, где бы он никому больше не причинил вреда. Считать себя полным хозяином другого человека и не обращать никакого внимания на его чувства, на мой взгляд, мог только сумасшедший.

Эйден принесла йогурт и мюсли. Вид у нее был смущенный.

— Я позвонила Коре, рассказала, что случилось. И не подумала, что она переполошит весь салон…

Я замерла и круглыми глазами взглянула на подругу.

— Рула чуть удар не хватил, когда он услышал. Если не ошибаюсь, он будет здесь через пять минут. Прости, вот решила хотя бы тебя предупредить. Если хочешь, я попрошу его не пускать. Хотя, подозреваю, нелегко остановить Рула, когда он в таком состоянии. За один день оба твоих бывших рискуют оказаться за решеткой…

Я не знала, что и думать. С одной стороны, целый месяц я мечтала увидеть Рула, заставить его вспомнить обо мне, но, с другой стороны, почему это случилось только по сигналу тревоги? Я вздохнула и отвернулась, уставившись в стену. Эйден была права — удержать Рула, если он исполнился решимости штурмовать замок, не сумел бы никто, и сейчас я предпочла бы обойтись без лишних проблем.

— Все нормально, как-нибудь справлюсь.

Мой голос по-прежнему звучал хрипло, но, по крайней мере, было не так больно говорить.

— Ох, судя по твоему виду, ты сейчас не в том состоянии, чтобы справиться хоть с кем-то.

Эйден не ошиблась. Я лежала с перевязанной рукой и рассеченной запекшейся губой, на лбу красовался трехдюймовый шов, заклеенный сверху пластырем, как и ладонь, шею кольцом окружали черно-синие пятна. А еще Гейб подбил мне оба глаза, после того как ткнул меня лицом сначала в дверь, а потом в пол.

— Не волнуйся. Он убедится, что со мной ничего страшного не случилось, и займется своими делами. Я думаю, именно этого ему и хочется.

Эйден скептически хмыкнула и погладила мою ступню, высовывавшуюся из-под колючего больничного одеяла.

— Ну ладно. Если ты ручаешься, что все нормально, я пока сбегаю и найду автомат с приличным кофе.

Я сомневалась, что хоть когда-нибудь вернусь к норме. Вряд ли человек, переживший то, что пережила я в последние несколько месяцев, смог бы вернуться в привычную колею. Но Рула я не боялась. Меня чуть не изнасиловал сумасшедший, и я по-новому взглянула на то, чего не хватало в моей жизни и что отныне я собиралась изменить. Мне хотелось покрутить прядь волос, но они слиплись от крови и еще бог весть от чего, и моему лицу это отнюдь не пошло на пользу. Рулу предстояло увидеть сцену из фильма ужасов.

Я возилась с телефоном, отвечала на сообщения Коры и друзей Рула, когда открылась дверь и вошел он сам. Подняв голову, я увидела, что ярость, изуродовавшая его красивое лицо, превратилась в ужас, когда он увидел меня. Он шумно вдохнул и выдохнул и подошел к кровати. Мы молча смотрели друг на друга, и я рассеянно заметила, что прическа у Рула осталась прежней, темно-каштановые волосы не изменили цвет. Мне эта прическа не нравилась, с ней Рул выглядел чужим. Взгляд у него был дикий, глаза казались слишком большими для лица, в их ледяных глубинах бушевал снежный вихрь. Рул подергивал колечко на губе, как всегда, когда волновался, и я поняла: если я сама не заговорю, мы до вечера так и будем подозрительно смотреть друг на друга.