Сенатский гламур - Кристин Гор

На следующей неделе я вернулась на работу, поскольку Сенат собрался после зимних каникул. Я оцепенело сидела за столом, стараясь затеряться в многочисленных заданиях и притворяясь, что со мной все хорошо. Как обычно, я работала лихорадочно, но словно в какой-то серой пелене. После яростной новогодней стычки злость сменилась вялой апатией. К тому же сейчас зима, а значит, дни короткие и, чаще всего, холодные и пасмурные. Но даже когда я сидела в теплых и веселых местах, то осознавала, что цвета кажутся мне более тусклыми, чем есть на самом деле.

Не помогало и то, что все случившееся казалось чудовищным фарсом, хотя боль была настоящей. Я пережила предательство и разрыв, но ведь подобное происходит каждый день. Иногда с людьми, чьи романы намного старше нескольких месяцев. Я чувствовала себя полной дурой, поэтому замкнулась и притворялась, будто все хорошо. Я думала, что, пока все идет своим чередом, никто не поймет, как я слаба и печальна.

Странно, но жизнь, равнодушная к моему горю, ничуть не изменилась. Все в мире политики и за его пределами продолжало гудеть. Первое официальное голосование президентской гонки состоится через три недели в Айове, потом в Нью-Хэмпшире, и Холм напряженно готовился к этому. На праздниках конгрессмен Кэндл сошел с дистанции из-за нехватки средств, и новый опрос «Тайм» и «Си-эн-эн» показал, что лидерство Брэмена в обоих штатах слегка пошатнулось из-за того, что Рекс-форд и Уай набрали обороты. Тут же начались бесконечные разговоры; все спешили высказать свое мнение насчет того, как все закончится. Я отвлеклась от своих несчастий, настроилась на общую волну и искренне интересовалась результатом.

Как-то вечером, во время кандидатских дебатов, меня неожиданно вызвали в кабинет Р.Г., где я обнаружила его перед телевизором.

— Ради бога, Джон, не виляй, — разочарованно говорил он, когда сенатор Брэмен отвечал на вопрос ведущего.

Я заметила, что морщинка между правым глазом и ухом Р.Г. бешено пульсирует.

— Говорит так, словно обдумывает каждое слово, правда? — Р.Г. повернулся ко мне. — Но его так легко сбить с толку. Он всю жизнь готовился к этой гонке, мог бы быть и посмелее.

Р.Г. недовольно покачал головой. Я увидела, как Брэмен достает шпаргалку, написанную, конечно, Аароном, и вспылила. Неожиданно для самой себя я заговорила.

— Настоящее преступление, что Брэмен по-прежнему лидер, — выплюнула я. — Терпеть не могу его и его команду. Все они — свора лживых ублюдков.

Р.Г. явно удивил мой взрыв, впрочем, меня тоже.

— Ну, это чересчур. — Он поднял бровь. — Но они могли бы и получше проводить кампанию.

Я кивнула, сжав губы, чтобы больше ничего не ляпнуть. Зря я это, но приятно испытывать хоть что-то, кроме тоскливого уныния. И, к счастью, Р.Г. мои слова не слишком потрясли.

— Жутко напыщенная кампания, — продолжал он раздраженно. — Джон ведет себя так, словно ему обязаны с поклоном поднести звание кандидата. Это оскорбительно. Между тем Макс Уай похож на человека, который отрежет себе ногу, если это хоть как-то поможет американцам.

Я согласилась. И я отчаянно хотела, чтобы Уай, Рексфорд или Конрад накрутил себе рейтинг и стал кандидатом. Кто угодно, только не Брэмен.

— Вам нравится Уай? — спросила я. — Хотите, чтобы он выиграл?

Р.Г. не отрывал взгляд от экрана.

— Если вам кто-то нравится, это еще не значит, что из этого человека получится хороший президент, — ответил он.

Что ж, разумно. Вам может нравиться слабоумный, но от этого он не становится дееспособным.