Герцогиня-дурнушка - Элоиза Джеймс

– Каждый молодой человек?… – переспросила Тео, нахмурившись.

Джеймс кивнул и тут же сказал:

– И еще мне хотелось поцеловать тебя в твое сладкое местечко. Черт, я хотел поцеловать там и Беллу, но она никогда не разрешала. Но ты, Дейзи, гораздо лучше, чем она. Ты вся такая мягкая и розовая и такая приятная на вкус…

– Не Дейзи, а Тео, – поправила она, но в голосе ее звучала нежность.

– Ты должна помнить, что мне тогда было всего лишь девятнадцать, и я представления не имел о том, что делают и чего не делают женатые пары, пока мой отец не сболтнул. Мужчины редко говорят о подобных вещах. К тому же я был не из тех, кто заводит близкую дружбу с другими мальчиками.

Тео молча кивнула, а Джеймс продолжал:

– Но поверь, я бы никогда не попросил тебя о том, что могло бы тебя унизить. А когда ты предложила поцеловать меня в библиотеке… О, это был самый сладостный момент в моей жизни. Мне и в голову не пришло отказаться. Я бы разделся посреди Кенсингтон-сквер, если бы ты меня об этом попросила. Я безумно любил тебя, но в то же время меня неудержимо влекло к твоему телу…

– Значит, все это было так же ново и для тебя тоже?

– Да, конечно. Ведь Белла была моей любовницей… приблизительно около месяца. Она позволяла мне немного позабавиться ее грудями, а затем наступало время делать то, за что я ей платил. Вот и все.

– Боже мой… – прошептала Тео.

– Мне даже не нравились ее груди, они вызывали у меня чувство, будто я могу утонуть в этом изобилии плоти. В то время как твои… Ты ведь знаешь, как я относился к твоим грудям…

Ему нравилось видеть улыбку в глазах Дейзи. Настолько нравилось, что он готов был на все – только бы почаще вызывать у нее такую вот улыбку. Но кое-что по-прежнему его беспокоило, и он знал, что должен признаться в этом, прежде чем сможет заняться с ней любовью.

– Я должен кое-что сказать тебе, Тео… Тебе это не понравится.

– О-о… – Улыбка в ее глазах с быстротой молнии сменилась унынием.

– Я сказал Гриффину, что уложу свою жену в постель раньше, чем он свою.

Тео отстранилась от него, привстав на колени.

– Что?! – воскликнула она.

– Мы с Гриффином заключили пари, и я…

– Я это уже слышала. Но зачем, почему?… – Тео пристально смотрела на него, смотрела с явным неодобрением. Но она не ужаснулась – он ясно видел это. Да-да, не ужаснулась.

– Потому что я идиот. Выдумывал причину добиваться тебя. Но правда состоит в том, что я просто хотел вернуть тебя, Дейзи. Я вернулся домой из-за тебя.

Тео невольно вздохнула. Все было так сложно… Джеймс сказал, что хочет ее. Но он заключил это глупое пари… Тео обхватила колени руками, внезапно осознав, что простыня давно соскользнула с нее и она оставалась какое-то время совсем обнаженной, даже не замечая этого. «Как странно… – думала она. – Действия, казавшиеся совсем недавно в высшей степени унизительными, теперь уже не выглядят таковыми». Конечно, она прекрасно понимала, что произошло. Она снова глупо и безнадежно влюбилась. Попалась как мышь в мышеловку.

Джеймс тем временем говорил:

– Ты будешь рада узнать, что теперь я могу помочь тебе в управлении поместьем. Ведь я управлял всеми финансами – и своими, и Гриффина.

– Банковскими счетами?

– Золотом, – ответил он, прислоняясь спиной к изголовью кровати. – А также драгоценностями и банковскими счетами в разных странах.

Тео слезла с кровати и осмотрелась.

– Какой беспорядок, – сказала она, указав на остатки их «пикника».

Джеймс молча пожал плечами, а его жена спросила:

– Может, хочешь еще чего-нибудь?

– Да, разумеется.

– Я имею в виду – из еды, – уточнила Тео.

– Нет, не надо.

– Вот и хорошо. – Тео собрала тарелки и аккуратно сложила их на туалетный столик. Затем отправила туда же винную бутылку и бокалы, а также салфетки и маленькие пирожные, к которым они не притронулись.

– Пора тебе заняться делом, – сказала она Джеймсу.

Он тут же скатился с кровати, говоря себе, что ему придется скорее всего провести большую часть жизни, исполняя приказания жены. И застилая постели. Но все это не имело значения. Он не променял бы ни один из ее приказов на минуты пиратской свободы.

– Теперь нам нужно расправить эту простыню, – объявила Тео.

Джеймс внимательно посмотрел на нее.

– Думаю, нам с тобой следовало бы отправиться на тот остров, которым мы владеем, и жить в хижине, где нет колодца – только один ручей. И там вообще нет никаких простыней.

– Нет, туда не стоит… Если ты станешь с той стороны, Джеймс, мы сможем снова все как следует расправить.

Он подчинился.

– Что теперь?

– А теперь мы можем снова взять одеяло и…

– Да, понял. А что потом?

Тео подняла на него взгляд, и выражение ее глаз вызвало прилив жара у него в паху.

– А потом мы займемся любовью – как подобает респектабельным супружеским парам.

– В самом деле? – со стоном прохрипел Джеймс и, стремительно схватив одеяло, набросил его на кровать. – И как же это будет происходить?

– Под покровами. В темноте.

– Замечательно. – Его мало волновало, где и как это произойдет, ведь главное – Тео сочла возможным снова открыть ему доступ к ее восхитительному телу.

Спустя несколько минут он узнал: если его жена говорит «темнота», то имеет в виду именно это. Тео задула все свечи и привернула фитиль аргандовой лампы[12]так, что огонек едва теплился. После этого ей пришлось пробираться к кровати на ощупь, почти в полной темноте.

Джеймс услышал глухой удар, а затем шепотом «черт» и улыбнулся. Что же до него, то глаза его быстро приспособились к темноте; он привык пробираться на борт корабля глубокой ночью.

Когда же Тео наконец забралась под одеяло, Джеймс уже весь дрожал, почти не в силах контролировать свое желание. Но сначала он должен был сказать жене нечто очень важное.

– Я люблю тебя, – прошептал он в темноту, зарывшись пальцами в ее волосы. – Ты слишком хороша для меня – слишком утонченная, слишком прекрасная и слишком умная, но я все равно люблю тебя, несмотря на все эти преграды.

Тео фыркнула, затем повернула голову и поцеловала его запястье. Джеймс невольно улыбнулся. Он все-таки добился своего. И он решил, что будет удерживать над собой одеяло, раз Тео этого хотела. Ему не нужен свет. Ему требовалось лишь ее теплое ароматное тело.