Герцогиня-дурнушка - Элоиза Джеймс

Тео взглянула на скандальную татуировку мужа – и тотчас же почувствовала, как ее захлестнула жаркая волна вожделения.

Джеймс – тот, который был Джеком Ястребом, – пристально смотрел на нее, смотрел так, словно она была не более чем пиратской пленницей. Тео почувствовала, как легкая улыбка коснулась ее губ при этой мысли. Она и была узницей в некотором смысле. Но в плену ее держал не Джеймс, а собственный страх.

Она снова вызвала в памяти ту давнюю позорную сцену в библиотеке, беспристрастно рассматривая ее с расстояния прошедших семи лет. Ей было тогда ужасно стыдно. Но тут она вдруг отчетливо вспомнила совершенную красоту юного Джеймса. Вспомнила, как он в блаженстве откинул назад голову и как стоны срывались с его губ, когда она ласкала его.

– Ну? – произнес он.

Увы, ее муж стал пиратом, но вместе с тем он оставался мужчиной, который очень ее любил. Который доставил ей огромное наслаждение, а затем радостно отдавался ее ласкам.

– Что… ну? – спросила Тео, не в состоянии вспомнить, о чем он говорил. Мысли ее путались, и ей вдруг вспомнилось, как больно было, когда ее называли гадкой герцогиней. Но эта мысль тут же исчезла – как мыльная пена, смытая водой в водосток. Она сотни раз говорила себе, что может быть унижена только в том случае, если сама признает свое «уродство». Что ж, теперь пора в это поверить.

И если действительно в это поверить… Похоже, она и впрямь была пленницей собственного страха. На самом деле она просто оказалась трусихой.

Не раздумывая долго, Тео стряхнула с плеч пеньюар, откинув при этом простыню, так что та спустилась ниже ее грудей. Джеймс наблюдал за ней все с таким же невозмутимым лицом, но ей показалось, что она заметила что-то в глубине его непостижимых голубых глаз. Изумление? Или, может быть, надежду?

Она протянула мужу пеньюар и с улыбкой спросила:

– Повесишь его сушиться, раз уж здесь больше некому сделать это?

Звук, вырвавшийся из горла Джеймса, напоминал ворчание, но при этом и на его губах появилась улыбка. Коротко кивнув, он широким шагом вышел из комнаты.

– Надень на себя что-нибудь! – крикнула Тео ему вслед. – Я не хочу, чтобы ты привел Мейдрона в ужас своими шрамами!

Единственным ответом был глухой удар захлопнувшейся за мужем двери. Тео тотчас выскочила из постели и почистила зубы. Затем расчесала волосы.

Услышав шаги на лестнице, она снова забралась под простыню, отбросив чувство брезгливости, которое всегда испытывала к смятой постели. Кто бы мог подумать, что стелить постель – такая утомительная работа?

Джеймс вошел в комнату с большой корзиной и поставил ее на туалетный столик. Затем вытащил из корзины бутылку вина и отхлебнул прямо из горлышка.

Тео тоже захотелось выпить, но вряд ли было уместно говорить об этом сейчас.

Джеймс налил ей бокал из той же бутылки.

– Мне не хочется, – вежливо отказалась она.

– Сегодня был чертовски трудный день, – сказал Джеймс, вкладывая бокал ей в руку. Он прищурился. – Ты отказываешься, потому что я пил из этой бутылки, не правда ли?

– У нас с тобой разные понятия о гигиене, – ответила Тео и тут же поняла, что сказала глупость.

– Ты опасаешься моего рта? Моей слюны?

– Я просто… – Она в смущении умолкла.

Джеймс вдруг наклонился, обнял ее и привлек к себе. Тео непроизвольно закрыла глаза, когда их губы встретились. И в тот же миг язык мужа скользнул меж ее губ. Внезапно вспомнив, как Джеймс смотрел на нее сияющими глазами много лет назад, Тео обвила руками его шею и поцеловала в ответ. Когда же поцелуй их прервался, она тихонько вздохнула. А Джеймс выпрямился и медленно отвернулся. Теперь он стоял к ней спиной, и она упивалась видом его выпуклых ягодиц и мощных мускулистых ног. Причем было заметно, что он слегка дрожал.

Минуту спустя Джеймс повернулся лицом к кровати.

– Ну что? – сказал он с добродушной улыбкой. – Как насчет кусочка цыпленка?

Тео посмотрела на бутылку и подумала: «Как приятно было бы треснуть тебя ею по голове и согнать с лица эту твою улыбку». Но вместо этого она сделала нечто столь же для нее немыслимое, как для пирата – выбросить за борт рубин. Тео взяла бутылку, поднесла ее к губам и отхлебнула глоток. Вино оказалось изумительным; у него был вкус персиков и лета и острый запах только что срезанных цветов. Возможно, такого прекрасного вина она еще никогда не пробовала.

Тео выпустила из рук простыню во время их поцелуя – и теперь, когда снова легла, почувствовала, что ее груди полностью открылись. Но она не стала подтягивать простыню и, откинувшись на подушки, сделала еще глоток восхитительного вина – отхлебнула с закрытыми глазами.

В кои-то веки ей не нужно было наблюдать за своими гостями, чтобы увидеть, понравилось ли им вино, и не нужно было оценивать букет, чтобы удостовериться, что вино соответствовало поданным на стол блюдам. Сейчас она пила лишь по одной-единственной причине – хотелось получить удовольствие.