Блондинка или брюнетка? - Фиби Конн

Сидя в гондоле, Эван улыбался сидевшему напротив Франческо, но венецианец молча отвернулся, словно его мутило от одного вида Эвана.

— Ты имеешь какое-нибудь представление о том, как рождаются дети? — спросил Эван у жены.

Бьянка покачала головой:

— Нет, но я знаю, что мое присутствие поможет маме, и я с радостью побуду с ней.

— Да, конечно, — кивнул Эван.

Когда они добрались до дворца, Бьянка тотчас ушла в комнату матери. Эван же в растерянности озирался.

— Следуйте за мной, — неожиданно произнес по-английски Франческо, и Эван последовал за ним в кабинет, где тот открыл шкаф и достал бутылку бренди и две рюмки. — Полагаю, нам с вами следует поговорить.

Эван опустился в кресло, надеясь, что не заснет во время разговора. Стараясь щадить чувства Франческо, он спросил:

— Ваша жена сказала вам, что мы с ней виделись? Она прелестная женщина, и мне очень жаль, что ей сейчас так трудно. Рождение Бьянки тоже было сложным для нее?

Франческо передал Эвану рюмку с бренди и сел напротив.

— Моя жена уже не очень молода, мистер Синклер, поэтому роды тяжелые. Вы отняли у меня дочь. Теперь, судя по всему, Господь может забрать у меня и жену.

Эван сделал глоток бренди и почувствовал, как тепло разливается по всему телу. Понимая, что Кэтрин сейчас ничем нельзя помочь, он решил поговорить о деле, чрезвычайно важном для него.

— Сейчас уже слишком поздно просить прощения за то, что я увел из вашего дома дочь, но все же надеюсь: после того как пройдут крестины вашего ребенка, мы сможем устроить наше с Бьянкой венчание, на котором вы с женой сможете присутствовать.

Франческо не успел ответить — неожиданно дверь отворилась, и в комнату заглянул Марко Кьяни. Увидев Эвана, он в смущении пробормотал:

— Простите, я не знал…

Франческо, пригласив молодого человека в кабинет, указал рюмкой на Эвана и сказал:

— Этот негодяй имеет наглость просить у меня разрешения жениться на Бьянке. Что ты думаешь о его манерах?

Бьянка, заставшая Рафаэллу в комнате матери, сразу же поняла: кузина так напугана, что от нее мало толку. Однако появление дочери успокоило Кэтрин и придало ей сил.

Повитуха же оказалась опытной и хладнокровной, и Кэтрин изо всех сил старалась следовать ее советам и тужиться при каждой схватке. Но схватки стали слишком частыми, слезы катились по щекам роженицы, и она судорожно хватала ртом воздух. Взглянув на дочь, Кэтрин пожалела, что попросила ее присутствовать при этих муках.

— Прости меня, — прошептала она.

— Вам нет нужды извиняться, синьора, ведь вы такая отважная женщина, — улыбнулась повитуха. — Потерпите, давайте-ка постарайтесь как следует на этот раз…

При очередной схватке Кэтрин с такой силой сжала руку дочери, что та чуть не закричала от боли. А в следующее мгновение Бьянка увидела младенца. Ребенок тотчас же заплакал, а повитуха радостно воскликнула:

— У вас сын, синьора, замечательный мальчик! Я сейчас обмою его и дам вам подержать.

— Папа будет в восторге, — улыбнулась Бьянка; она подумала о том, что уж теперь-то счастливый отец, возможно, простит их с Эваном.

Несколько минут спустя Бьянка спустилась в кабинет отца, где Франческо и Марко, затаив дыхание, слушали рассказ Эвана о деле чести, которое привело его в Венецию. Все трое повернулись и, увидев сияющую Бьянку, сразу поняли: у нее хорошие новости.