Блондинка или брюнетка? - Фиби Конн

Бьянка нежилась в объятиях Эвана, перебирая копчиками пальцев завитки волос на его груди. Она подбирала нужные слова, пытаясь выразить свои чувства так, чтобы не обидеть мужа.

— Мы как бы сделали полный круг, да? Мы снова в Венеции и так увлеклись мечтами о мести, что едва не потеряли друг друга. Я очень боюсь, Эван, потому что не хочу снова потерять тебя.

— А ты меня и не теряла, любовь моя. — Разумеется, Бьянка заставила его понервничать, но он не собирался признаваться в этом. — Если бы я доверился тебе при первой встрече, возможно, наша совместная жизнь началась бы удачнее, но я не стану терять время на сожаления. Сегодня я расквитаюсь со Стефано, а завтра мы отправимся домой, и Венеция останется в прошлом, о котором мы больше никогда не будем вспоминать.

Бьянка приподнялась на локте, вглядываясь в лицо мужа.

— Ты даже и не подумаешь сделать так, как я прошу? Не станешь обращаться за помощью к моему отцу?

Эван глубоко вздохнул и закрыл глаза; он был уверен, что Бьянка может слишком много прочитать в его взгляде.

— Для суда у нас недостаточно доказательств, дорогая. Но даже если бы они имелись, дож не пошел бы нам навстречу. Не забывай, Аллегра собиралась оставить и его, а не только Стефано.

— Ты ведь не знаешь дожа. И ты не можешь знать, как он поступит, — возразила Бьянка.

— Я не могу поручать твоему отцу то, что сам должен сделать. Это мой долг, Бьянка. Не волнуйся, я скоро вернусь. Заодно заберу у Стефано твои вещи и ту картину, что он начал.

— Я пойду с тобой, — заявила Бьянка. — Одному тебе не справиться.

Эван невольно улыбнулся:

— Я не раз убивал, Бьянка, и обходился без твоей помощи. Сегодня мне твоя помощь не понадобится.

Бьянка вскочила с постели и стала одеваться.

— Ты ведь даже не знаешь, как выглядит Стефано. Я не допущу, чтобы ты убил первого встречного.

— Что ж, опиши мне его, — сказал Эван, надевая рубашку.

— Но в Венеции сотни темноволосых и темноглазых мужчин его комплекции. Невозможно узнать Стефано по описанию. — Бьянка машинально повернулась к Эвану спиной, и он зашнуровал ей корсет. — Тебе придется взять меня с собой. Это единственный выход.

Несколько секунд Эван раздумывал: не приковать ли жену цепью к кровати? Но решил этого не делать, потому что понимал, что Бьянка права.

— Ты должна обещать мне, что только покажешь этого Стефано, а потом не будешь мешать.

— Да, обещаю. Я просто буду рядом и укажу на него, — сказала Бьянка.

Эван намеренно подобрал самую темную и поношенную одежду и теперь походил скорее на разбойника с большой дороги, нежели на состоятельного судовладельца.

— Мы сначала отправимся к нему домой. Если он дома, тем лучше. Там я его и прикончу. Если же нет, соберем твои вещи и отправимся к Аллегре. Он наверняка уйдет от нее задолго до рассвета, а мы как раз и будем поджидать его.

— Прекрасно, — кивнула Бьянка. — Но, Эван… давай сделаем то, что должны сделать, и забудем об этом.

— Именно так я и намерен поступить, моя дорогая.

Эван вывел жену из каюты и усадил в небольшую весельную лодку — гондольер оказался бы ненужным свидетелем. Он передал Бьянке фонарь, а сам налег на весла. Лодка стремительно понеслась по темным водам лагуны, и вскоре они уже плыли по пустынным каналам.

Сидя в лодке, Бьянка дрожала не только от ночной прохлады, но и от ощущения опасности. Она чувствовала, что и Эван волнуется. Наконец они добрались до дома Стефано. Дом был погружен во тьму, и Бьянка не знала, хороший это знак или нет. Когда Эван, привязав лодку, помог ей подняться по ступеням, она сказала:

— Если он дома, то почему не оставил для меня лампу зажженной?