Гордость и грех - Морин Маккейд

– Нет. – В коротком слове сквозил гнев. Слейтер поднял с земли сумку с покупками и подал ее Ребекке.

Она слабо засмеялась.

– Как я уже говорила, у меня гораздо больше шансов быть сбитой повозкой.

Слейтер поджал губы, а его глаза превратились в сверкающие голубые бриллианты.

– Этого не будет.

Ребекка хотела сказать, что он не может давать такого обещания, но каменное лицо Слейтера остановило ее.

– Давай вернемся в салун, – предложила она.

Кивнув, Слейтер взял ее под руку и повел домой.

Ребекка отнесла покупки в комнату и сняла шляпку. После этого она отряхнула от пыли блузку и юбку, не желая думать о том, что едва не стала жертвой глупого несчастного случая. И все же ее колени дрожали, и она вынуждена была присесть на кровать.

«Я едва не умерла».

Несмотря на то, что Ребекка не накопила достаточно денег, чтобы вырастить Дэниела, ее охватило непреодолимое желание вновь увидеть его и прижать к груди. Ребекка совершила глупость, уехав из Сент-Луиса. Она позволила уязвленной гордости руководить своими поступками, вместо того чтобы попросить помощи у друзей. Ведь не все же отвернулись от нее с уходом Бенджамина.

Ради Дэниела и себя самой Ребекке нужно было забыть о гордости и вернуться. Ей хватит денег, чтобы доехать до Сент-Луиса. Она может уехать сразу после того, как получит жалованье, то есть через два дня.

Внутренности Ребекки словно обожгло огнем, а слезы застлали глаза. Разве она сможет покинуть Слейтера?

И сможет ли она жить без Дэниела?

В раздумье Слейтер мерил шагами зал, оставляя на соломе следы. Когда они возвращались из магазина, он так увлекся, поддразнивая Ребекку, что лишь в последний момент заметил несущуюся на них повозку. А что, если возницу наняли? Он вполне мог выполнить задуманное, ведь Слейтер не ждал беды, сосредоточив все свое внимание на Ребекке. Сжатая в кулак левая рука предательски задрожала, и Слейтер обхватил ее другой рукой, проклиная заработанный в Андерсонвилле недуг.

Он в любом случае потеряет Ребекку. Либо она вернется в Сент-Луис – с мужем или без оного, – либо погибнет здесь. Одна лишь мысль об утрате возлюбленной лишала Слейтера возможности дышать. Ему было очень больно отсылать ее прочь, но вдали от Оуктри она будет по крайней мере в безопасности, а ее сын не потеряет мать.

Слейтер резко вскинул голову, услышав громкий стук в дверь. Для работников еще слишком рано. Кроме того, свои обычно входили через заднюю дверь. Вытащив револьвер из кобуры, он пересек зал, проклиная отсутствие стекол в окнах.

– Кто там? – крикнул Слейтер.

– Сообщение с телеграфа, – ответил мальчишка-посыльный.

Сунув пистолет в кобуру, Слейтер отворил дверь. Мальчишка лет десяти протянул ему конверт с выражением ожидания на веснушчатом лице. Подавив улыбку, Слейтер разорвал конверт и вытащил оттуда свернутый вчетверо листок.

«Колфакса видели в Сент-Джо три дня назад. Отправился на восток. Продолжать поиски? Б.Ч.».

Брент Чайлз, его друг, работающий в агентстве Пинкертона, выполнил его просьбу.

Похлопав себя по карманам, Слейтер достал карандаш, перевернул бумагу и написал: «Да». После этого он вновь свернул лист и отдал его мальчишке вместе с несколькими монетами, найденными в карманах.

– Два цента для тебя и двадцать пять центов телеграфисту. Понятно? – спросил Слейтер.

Мальчишка кивнул.

– Понятно. Спасибо, мистер. – С этими словами посыльный поспешил в обратный путь, унося с собой деньги и ответ Слейтера.

Убедившись в том, что мальчишка отправился прямиком на телеграф, Слейтер запер дверь. Значит, муж Ребекки направляется на восток. Слейтер готов был поспорить на месячный заработок, что местом его назначения был Сент-Луис. Только вот возвращался ли он туда из-за Ребекки или из-за обилия игорных заведений?

Он услышал, как на втором этаже открылась дверь. А потом до его слуха донесся шорох юбок. Еще не видя ее, Слейтер знал, что это Ребекка. Увидев своего друга, она на мгновение замерла на верхней ступеньке, а потом начала спускаться.

– Кто приходил? – спросила она. Слейтер сунул руки в карманы.

– Мальчишка-посыльный принес телеграмму. – В глазах Ребекки вспыхнуло любопытство. – Ее прислал мой друг из сыскного агентства. Колфакса видели в Сент-Джо три дня назад. Он направляется на восток.

Ребекка промолчала, но Слейтер заметил, как от ее лица отлила краска. Она скрестила руки на груди и посмотрела куда-то поверх его плеча.

– Он возвращается в Сент-Луис.

Слейтер пожал плечами.

– Там полно игорных заведений.

– И его сын.

– О существовании которого он не знает.

Ребекка поморщилась, и Слейтер разозлился на себя за бессердечность. Но, несмотря на то, что он беспокоился о безопасности Ребекки, он не хотел ее отпускать.

Ребекка вздернула подбородок, и ее лицо приобрело знакомое упрямое выражение.

– Мне нужно вернуться в Сент-Луис и отыскать его.

Сердце Слейтера пронзила боль.

– Я хочу поехать с тобой. – Он заморгал, пораженный собственными словами не меньше Ребекки.

– Но ведь у тебя салун.

Слейтер подошел к ней и сжал ее руки.

– Ты для меня важнее.

В глазах Ребекки вспыхнула надежда, мгновенно сменившаяся печалью.

– Эндрю умер, защищая «Алую подвязку». Салун был для него всем. И ты не можешь просто так его бросить.

Ребекка не стала напоминать ему, что он нес ответственность за гибель Эндрю и поклялся отыскать его убийц. Но Слейтер и так все понял. И все же ему претила мысль о том, что Ребекка одна отправится искать мужа, с которым он ни разу не встречался, но которого возненавидел с первой минуты. Слейтер просто сгорал от ревности.

– Когда ты уезжаешь? – тихо спросил он.

– Дождусь жалованья, – ответила Ребекка.

Слейтер немного приободрился, узнав, что она пробудет с ним еще два дня, хотя понимал, как ей не терпится вернуться к сыну.

– Если все дело в деньгах, я заплачу тебе за неделю сегодня, чтобы завтра ты смогла отправиться в путь.

В глазах Ребекки промелькнула боль.

– Хочешь побыстрее от меня отделаться, Слейтер?

– Нет, – без колебаний ответил он, поразившись тому, что Ребекке пришла в голову подобная мысль. – Хочу помочь.

Нежно и вместе с тем грустно посмотрев на Слейтера, девушка положила руки ему на грудь.

– Ты и так помог. Даже больше, чем ты думаешь.