Влюблен и очень опасен - Джиллиан Стоун

Ладонь ее скользнула в ложбинку между ногами, где еще оставалось доказательство его вторжения. На пальцах осталась скользкая прозрачная субстанция. Фанни села и откинула одеяло, пытаясь отыскать свидетельство ее утерянной невинности. Ничего такого, о чем стоило бы говорить. Небольшое розоватое пятно на простыне, вот и все.

Фанни опустила ноги на ковер, и тут комната покачнулась. Голова болела. Фанни потерла глаза. Ах да, она вспомнила, хоть и смутно: Рейф поцеловал ее в висок и сказал:

– Спи, любимая. Я пошел искать профессора Минноу.

Фанни вымылась и оделась, оставив застежку на платье заботам миссис Коутс, чей голос доносился с первого этажа.

– Вот и готово. – Любезная миссис Коутс застегнула все пуговички. – Глядя на вас, я бы сказала, что чашка крепкого чаю с тостом пошли бы вам на пользу.

Фанни вымученно улыбнулась.

– Я выгляжу неважно, верно? – сказала Фанни и, не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, села за кухонный стол, на котором громоздилась гора моркови. Фанни взяла нож. – Как порезать: соломкой или кубиками, миссис Коутс?

– Как получится, лишь бы порубить.

– Нет, вы скажите, как надо, и я сделаю. Мне всегда нравилось помогать на кухне, – сообщила Фанни. – Я еще в детстве к этому пристрастилась. Вначале кухарка меня выгоняла, а потом ей, видно, надоело со мной бороться.

Миссис Коутс поставила перед Фанни чай.

– Нарежьте кубиками, но вначале попейте чаю, чтобы не дрожали руки. Иначе я не смогу доверить вам нож. Не хочу, чтобы вы мне всю кухню кровью перепачкали.

Домоправительница принялась нарезать хлеб для тостов.

– Гарри нравится лущить горох. Он такой славный мальчик и так скучает по отцу. – Миссис Коутс поставила хлеб на плиту. – Младенцем мы его чуть было не потеряли. Гарри родился болезненным и слабым. Мистер Льюис так за него переживал. Но Гарри выкарабкался, и посмотрите на него сейчас!

Фанни залпом выпила чай и налила себе еще.

– Где сейчас Гарри?

– В конце улицы за рощей есть пруд. Он там червяков копает. Они с отцом рыбачат с моста. Иногда они приносят с десяток окуньков, но рассчитывать, что они накормят нас ужином, я бы не стала.

– Есть в доме кабинет? Мне надо написать письмо, это срочно, – сказала Фанни, на время отложив нож.

– Да, кабинет есть. Не думаю, что мистер Льюис был бы против. Первая дверь по коридору рядом с гостиной.

Кабинет Рейфа оказался небольшим, но книг было много. Из окна падал свет на простой письменный стол. Фанни обошла комнату, бережно прикасаясь к истертым корешкам книг. Авторы сплошь знакомые: Хаггард, Стивенсон, Купер. Многие из его любимых писателей были и ее любимыми авторами.

Рейф рассказывал о письме от Клер, в котором она сообщала о ее, Фанни, якобы намечавшейся помолвке с герцогом Графтоном. Нелепое предположение, но не мог же Рейф все это придумать? Казалось бы, тема была исчерпана, ведь Рейф во всем признался, не пытаясь оправдываться, и все же что-то в этой истории было не так.

Продолжая думать о том письме, Фанни села за стол и открыла выдвижной ящик, надеясь найти почтовую бумагу. Верно то, что они с Клер написали Найджелу, прекрасно понимая, какой он сплетник, и отдавая себе отчет в том, что каждое слово будет передано Рейфу. Но они всего лишь хотели подразнить Рейфа, пощекотать ему нервы, не более того, и были уверены в том, что впоследствии все они, включая Рейфа, посмеются над тем, о чем там говорилось.

Отложив в сторону два письма от Вертилайн, Фанни достала из ящика лист бумаги. Окунув перо в чернильницу, Фанни быстро написала коротенькое письмо. И прикусив губу, задумалась. Если Клер вернулась в Эдинбург, то телеграмму она получит быстрее. Может, стоит попросить миссис Коутс отправить телеграмму? Закончив письмо, Фанни стала искать пресс-папье и, не найдя его, выдвинула нижний ящик стола.

Пресс-папье она увидела рядом с внушительной стопкой писем. Она сразу узнала почерк Рейфа. На верхнем конверте значилось имя адресата: Фрэнсин Грейвил-Ньюджент. Сердце Фанни затрепетало в груди. Трясущимися руками она развязала тесемку.

Все письма в этой связке были адресованы ей. Фанни проглотила комок, сразу припомнив их ссору на ферме. «С тех пор прошло почти пять лет, ты мог бы и написать», – сказала она ему тогда. Фанни зябко поежилась. У нее было ощущение, что Рейф сейчас стоит рядом. «Я писал, – ответил он тогда, – много раз. Только я не отправил ни одного письма». Фанни развернула первое письмо.

«10 июня 1885 г.

Моя драгоценная Фанни,

Как я скучаю по тебе! Надеюсь, что письмо застанет тебя в добром здравии. Пулю, что угодила мне в грудь, благополучно извлекли, и рана хорошо заживает. Врач сказал, что вскоре я смогу вернуться на службу. Как бы ни была мне приятна компания маленького сынишки и домохозяйки, которой я наслаждаюсь уже вторую неделю, мне не терпится поскорее вернуться в Лондон…»

В том письме он с большой теплотой рассказывал о Гарри. Рейф действительно поддерживал с ней одностороннюю переписку. Фанни продолжила чтение.

«… В сердце моем и в душе моей навсегда останется незанятым то место, которое предназначалось тебе. Нет, ты всегда в моем сердце. Ты живешь в нем. Никогда мне не найти такой, как ты, да я этого и не заслуживаю…»

Строчки расплывались перед глазами, и Фанни пришлось прищуриться, чтобы разобрать последние слова.

«… Прошлой ночью я держал тебя в объятиях. Я был в раю. Потом я проснулся.

Со всей моей любовью к тебе, Рейф».

Фанни дала волю слезам. Ненадолго. То были слезы и печали, и радости. Когда закончится этот кошмар, они с Рейфом спокойно поговорят по душам, повинятся друг перед другом, простят друг друга, и потом будут вспоминать эти проведенные вместе дни как захватывающее совместное приключение. Фанни смахнула слезу и вздохнула. Они заживут той жизнью, которой могли бы начать жить пять лет назад. Если будет на то Господня воля, им еще удастся познать счастье.

Фанни аккуратно сложила письма и убрала их на место. Если однажды Рейф захочет показать их ей, она сядет и внимательно прочтет их все до одного. Фанни сделал глубокий вдох и медленно выдохнула. А пока ей довольно того, что она знает: она никогда не была ему безразлична.

Фанни сложила записку и вернулась на кухню.

– Когда у вас будет возможность, миссис Коутс, не могли бы вы отправить эту телеграмму? – Фанни виновато улыбнулась, протянув женщине листок, и добавила: – Боюсь, у меня нет при себе ни фартинга.

Домохозяйка убрала записку в карман.

– Не переживайте, мисс. Мистер Льюис дает мне деньги на хозяйство, оттуда и возьму.

– Спасибо. – Фанни глубоко вздохнула. – Пожалуй, я могла бы составить Гарри компанию. Покопаем червяков вместе.

– Идите прямо по дороге, а в конце сверните налево.