Влюблен и очень опасен - Джиллиан Стоун

– Скажи мне, Фанни, каково твое действительное участие в разработках отца? – Он сделал глоток. – Только на этот раз честно.

Фанни прищурилась.

– Ты хочешь правды, да? – спросила она и поднесла рюмку к губам. – Идет. Хочешь правду – получай. Но только в обмен на правду. – Осушив рюмку, она со стуком опустила ее на стол.

Рейф тоже прищурился.

– Я первый спросил, мне и начинать.

– Идет, – кивнув, сказала Фанни. – Валяй, спрашивай.

– Ты назвала субмарину военным судном. Почему?

– Ты можешь придумать иное назначение, помимо научного, для судна, которое практически нереально обнаружить?

Рейф пожал плечами.

– Корабль-шпион?

– Можешь себе представить, в какую сумму выльется подобный заказ? Такие расходы по плечу разве что военному ведомству.

– Ты рассуждаешь как оборонный подрядчик, – с усмешкой сказал Рейф. – Скотленд-Ярд мог бы найти достойное применение такому кораблю.

– Американцы ирландского происхождения финансировали подобный проект в США. Насколько мне известно, субмарина затонула – наверное, они перегрузили ее динамитом. – В глазах Фанни плясали огоньки – отблески света от камина. – Я пытаюсь представить тебя, обшаривающего русло Темзы в поисках заготовленных анархистами бомб.

Рейф налил еще, и Фанни взяла в руки рюмку.

– Теперь моя очередь. Как случилось… – Она запнулась. – Как случилось, что ты дождался бала в честь нашей помолвки, чтобы заявить о том, что желаешь ее расторгнуть?

Рейф сделал глубокий вдох и выдох.

– Наверное, я мог бы отправить телеграмму. Что-то вроде «Прости, дорогая, но я не могу на тебе жениться. Точка. Обрюхатил девчонку. Точка. Уже женат».

У Фанни влажно заблестели глаза. Рейф, глядя на нее, проглотил комок. Вращая свою рюмку на столе, он продолжил:

– Я собирался встретиться с тобой лично и все рассказать, но так и не нашел времени. Силия чувствовала себя плохо – беременность проходила тяжело. И потому, как тебе хорошо известно, я приехал за два часа до начала бала.

Рейф покачал головой.

– Я помню, как вошел в зал, как обменялся шутками с родственниками и друзьями, но думал об одном: что я наделал, Господи! – Рейф взял рюмку и, запрокинув голову, выпил ее одним махом. Виски обожгло горло. – А потом на террасу вышла ты. – На губах его заиграла мечтательная улыбка. – Ты была чудо как хороша.

– Восхитительно хороша. – Фанни сделала судорожный глоток. – Кажется, именно это слово ты произнес. – Щеки ее пылали, но не потому, что камин давал слишком много жару.

– Восхитительно, потрясающе хороша. Сколько слов ни подбирай, все будет мало. – Рейф смотрел на Фанни и видел ее в сногсшибательном платье цвета лаванды – какой он видел ее в тот вечер. Обнаженные плечи, безупречно белая кожа, залитая лунным светом. – Я едва не овладел тобой прямо там, на балконе.

– Да, тебе помешал отец и Элиза Муррей. Очень не вовремя они вышли на балкон, насколько мне помнится. Что именно вы с отцом обсуждали потом в его кабинете?

Рейф снова налил.

– Мне кажется, теперь моя очередь задавать вопросы.

Фанни скрестила руки на груди и приподняла бровь.

– Что за машину твой отец отправил в Лондон?

– Ха! – Фанни наклонилась к нему над столом. – Понятия не имею. Прости, Рейф.

Он нахмурился.

– Правда?

Фанни подняла руку, словно давала клятву в суде.

– Клянусь жизнью стрелков его величества. Если хоть кто-то из наших солдат еще остался в живых. – На мгновение в ее глазах блеснул озорной огонек.

– Я действительно пожертвовал несколькими нашими людьми у озера. Впрочем, они погибли за правое дело.

– Честно, Рейф, я бы сказала, если бы знала. Отец говорил, что готовит мне сюрприз. Но мы скоро все узнаем сами, когда доберемся до Лондона. Ты не получал никаких вестей от мистера Коннори, поверенного?

– Сегодня пришла только одна телеграмма. – Рейф отвел глаза. – Обнаружено еще одно тело. Как они считают, убит еще один промышленник.

Глаза ее расширились.

– Что с ним произошло?

– Это твой вопрос?

– Да.

Рейф наполнил обе рюмки.

– Для ответа на этот вопрос надо набраться храбрости. – Рейф откинулся на спинку. – На этот раз обнаружены части туловища. Головы нет – части рук и ног. Можно подумать, что беднягу четвертовали.

Фанни едва не сползла со стула.

– Похоже, здесь приложил руку Мэллори.

– Нашему злодею нравится поддерживать к себе интерес. Полицейский патруль обнаружил окровавленный кусок жилета в Савой-роу. В кармане была найдена визитка с названием завода по изготовлению боеприпасов в Ньюкасле.

– Ньюкасл… – Фанни задумчиво наморщила лоб. – Я могла бы назвать тебе имя.

Рейф всем корпусом подался вперед.

– Кто он?

– Это твой вопрос?

Он молча кивнул.

Фанни задумчиво смотрела на него, сжимая стопку в руках.

– Уильям Джордж Армстронг. Ему принадлежат военные заводы Элсвик, выпускающие гидравлические машины и тяжелую артиллерию. Пушки Армстронга, дальнобойные, стреляющие жуткими осколочными снарядами, отличаются к тому же непревзойденной точностью благодаря встроенному гироскопу… – Фанни говорила все тише, и голос ее словно осип. – Имеются достоверные сведения о том, что выпущенные из пушек Армстронга снаряды способны пробивать корабельную броню и взрываться внутри корабля, что значительно увеличивает ущерб, нанесенный живой силе противника. – Фанни одним махом осушила стопку.

Рейф взялся было за бутылку, чтобы подлить, но передумал и поставил ее на стол.

– Сколько еще ты в состоянии выпить?

– Еще одну стопку. И я считаю, что это был вопрос. Теперь я могу задать тебе два. – Фанни подалась ему навстречу, склонившись над столом. – Что именно вы обсуждали с моим отцом в его кабинете после того, как они с Элизой застукали нас на балконе?

– Я признался ему во всем – ну, почти во всем. Когда я закончил свою исповедь, Эмброуз, надо сказать, повел себя достаточно корректно. Он сообщил мне, что никогда не простит меня за такое предательство. За то, что я нанес тебе такую моральную травму и все такое. А потом он сказал одну забавную вещь. Он сказал: «Будь ты неладен – ты поступил, как подобает мужчине, Рейф».

От удивления у Фанни отвисла челюсть.

– Отец и словом не обмолвился о том разговоре, – сказала она. Пустой невидящий взгляд ее скользил по предметам и людям. Наконец, он остановился на Рейфе. – Ты… – Она задержала дыхание. – Ты ее любил? Ты любил Силию?